Маленькая страна западной окраины Европы — Португалия — выходила на первое место в мире по открытым и захваченным землям, а также богатствам. После плавания Васко да Гамы она контролировала главные торговые пути Европы с Африкой и Азией. Это всерьез обеспокоило не только мусульманские страны, Индию и Египет, но даже Италию. Было подготовлено тайное нападение на флотилию д'Аламейды. Успех операции был бы обеспечен, если бы не одна малость: сочувствие христианам-португальцам их единоверца, искателя приключений и отчаянного путешественника итальянца Лодовико Вартема (он побывал не только в Индии, на Суматре и Борнео, но даже, прикинувшись мусульманским паломником, в запретной для иноверцев под страхом смерти Мекке). Случайно узнав о готовившемся нападении, он предупредил португальцев. И когда два десятка судов из Каликута с вооруженным десантом окружили стоявшие в гавани одиннадцать португальских кораблей, нападавших встретили залпами орудий, мушкетов, арбалетов. Поражение мусульманского воинства было полным. Португалия стала владычицей «золотых» торговых путей Востока.

Для Магеллана и для десятков других рядовых португальцев единственной наградой за эту победу стала рана, полученная в сражении. Его отправили в Северную Африку. Вернувшись на родину, он решил вновь искать счастья в далеких индийских землях.

Португалии оставалось только добраться до легендарных «островов пряностей», чтобы захватить последний центр восточной торговли. Вместе с разведочной экспедицией безвестный матрос Магеллан добирается до Малаккской гавани (ныне Сингапур). В этом опасном предприятии он проявил мужество в решающий момент, когда на корабли неожиданно напали сотни малайцев и половина португальцев была перебита. Магеллан повел за собой оставшихся, и малайцы бежали.

Альбукерки, новый вице-король Индии, завоевал Малакку, захватив огромные богатства. Португальские мореходы добрались даже до берегов Австралии. Не жажда познания, но страсть к богатству обуревала португальцев. Свои географические открытия они держали в тайне, а знания использовали для новых завоеваний. Пожалуй, только два человека из числа этих охотников за миражами счастья выбрали свои собственные жизненные пути, ведущие к другим целям и ценностям. Это были капитан Серрано и его друг Магеллан.

Серрано решил «выйти из игры»: остался на одном из островов, обзавелся семьей, домом, хозяйством, слугами. Он преспокойно зажил в свое удовольствие, наслаждаясь роскошной тропической природой и семейными радостями. В одном из писем Магеллану, советуя другу последовать своему примеру, он признался: «Я нашел здесь новый мир, обширнее и богаче того, что был открыт Васко да Гамой».

Магеллан, так и не добившись благоволения судьбы, решил иначе: замыслил опаснейшее предприятие. Он поставил на карту собственную жизнь и благосостояние семьи.

Серрано обрел покой и радость, связав свою жизнь с одной крохотной точкой Земли, затерянной между двумя океанами. Для Магеллана поиски счастья — в охвате одним путешествием всей Земли, в преодолении всех известных океанов.

На родину он вернулся без почестей и капиталов.

За семь лет его отсутствия приморские города Португалии неузнаваемо преобразились. Сказочно разбогатели многие торговые заведения; поднялись, как по волшебству, высокие дома, крепости, храмы. Гавани были празднично разукрашены флагами разных стран, а на пристанях среди нагромождения товаров сновали смуглые арабы и черные негры. Словно тела погибших и кровь раненых в дальних экспедициях благодаря алхимическому чуду превратились в драгоценные камни, золото и прочие заморские дары.

Географические открытия сблизили, соединили транспортными путями отдаленные страны. И одновременно все резче пролегла грань между жителями внутри одного и того же государства: купцы, спекулянты, дворцовые прихвостни получили небывалые возможности для обогащения. Они делили между собой награбленные, завоеванные — не ими! — богатства. Те, кто сражался, терпели лишения и погибали в далеких краях, оставались в числе обманутых, а их семьи редко выбивались из тисков бедности.

Магеллан оказался чужим у себя на родине. У него было две профессии — моряка и военного. В те времена в разных странах, в зависимости от обстоятельств, такие мужчины шли или на государственную службу, или в пираты. Португалия находилась на подъеме, вела активные торговые и военные операции. Ей требовались и умелые моряки, и храбрые воины. Стать морским разбойником Магеллану не пришлось. Он завербовался в экспедиционный корпус, отправлявшийся в Марокко, султан которого отказался платить дань португальскому королю.

Имея дворянское звание и собственного боевого коня, Магеллан находился в привилегированном положении и мог рассчитывать на офицерскую должность. Однако он не умел угождать начальству, и это серьезно мешало военной карьере.

При осаде крепости Азамор он лишился своего основного капитала — коня. В следующем бою его ранили в ногу. Была повреждена кость. Хотя рана зажила, Магеллан остался хромым. Без чинов и без наград пришлось ему и на этот раз возвратиться на родину. Однако тяжелые испытания и обидные неудачи не сломили его волю. Он вновь и вновь пытался преодолеть злой рок. С немалым трудом добившись аудиенции, он пришел в королевский дворец с проектом морской экспедиции к «островам пряностей» западным путем, огибая Землю Святого Креста («остров Бразил», то есть Южную Америку). Король выслушал его доклад, взглянул на карту и без долгих раздумий отказал. Зачем рисковать и тратить средства на сомнительное предприятие, когда страна процветает и держит в своих руках единственный водный маршрут из Европы в Индию? А если вдруг появится другой маршрут, то какая гарантия, что им не воспользуются испанцы? Следовательно, к проекту Магеллана можно будет вернуться когда-нибудь позже, через несколько лет, если того потребуют изменившиеся обстоятельства.

Еще одна неудача! Но и она не сломила Магеллана. Он покинул Португалию в октябре 1517 года, поселился в Севилье, где была колония португальских эмигрантов, и принял кастильское подданство. Он женился на Беатриж, дочери Диогу Барбоза, бывшего португальского военного моряка, ставшего комендантом севильской крепости Алькасар (сын его Дуарти, брат Беатриж, стал позже участником первого кругосветного плавания). Магеллан привлек к разработке своего проекта опытного навигатора и космографа Руя Фалейру, а Дуарти Барбоза постарался заинтересовать в этом предприятии богатых купцов и влиятельных вельмож. В конце концов молодой король Карлос (избранный в 1519 году императором Священной Римской империи под именем Карл V), утвердил проект, подписав договор с Магелланом и Фалейрой. Казалось бы, счастье наконец-то улыбнулось Магеллану. Не тут-то было! Португальское правительство, узнав о том, что может быть открыт для Испании западный путь в Индию, сделало все возможное, чтобы погубить в зародыше это предприятие (борьба с конкурентом!). Португальский посол при испанском дворе распускал слухи о безнадежности такой экспедиции; она непременно сгинет без следа в безбрежном океане. Он соблазнял Магеллана выгодными должностями в Португалии. Подослал к нему наемных убийц (покушение сорвалось). Подкупил чиновников Индийской торговой палаты, чтобы они протестовали против экспедиции и ее руководителя.

Когда все эти козни не увенчались успехом, коварный посол сделал все возможное, чтобы затянуть подготовку экспедиции и снабдить ее испорченными продуктами, гнилыми товарами, плохим оборудованием. Было даже организовано массовое волнение в порту: тайные агенты посла возбудили толпу криками, что на флагманском судне «Тринидад» поднят португальский флаг (хотя это был адмиральский стяг Магеллана).

Все происки врагов оказались напрасными. Только что ставший императором Карл V утвердил Магеллана главным начальником экспедиции (по невыясненным причинам Фалейру был отстранен от руководства). 10 августа 1519 года пять кораблей эскадры Магеллана вышли из Севильи и двинулись вниз по Гвадалквивиру…

Главные трудности и опасности поджидали Магеллана впереди. Но приведенные выше факты показывают, сколько самых разных препятствий приходится преодолевать тому, кто задумал осуществить великое географическое открытие. Магеллан в этом отношении отнюдь не исключение.

И еще одну деталь следует подчеркнуть. При всех явных несчастьях, которые преследовали Магеллана, было одно счастливое обстоятельство (оно выяснилось уже после его смерти). Дело в том, что в самый последний момент Магеллан принял сверхштатного члена экспедиции, молодого образованного итальянца Антонио Пигафетту. Именно он оказался среди тех немногих, кто вернулся, завершив кругосветное путешествие; более того, он вел дневник, который стал наиболее полным отчетом о плавании.

 

 

Итак, флотилия Магеллана отправилась в путь. Штатный состав команды насчитывал 230 человек, сверхштатных было 26. Однако уже вскоре начались острые разногласия адмирала с капитаном самого крупного судна «Сан-Антонио» Хуаном Картахеной, потребовавшим согласовывать с ним маршрут. Магеллан отказался (единовластие в трудных экспедициях — один из залогов успеха) и арестовал смутьяна.

У юго-восточного берега Южной Америки испанские офицеры подняли бунт. Они требовали перемены курса, чтобы идти привычным путем — на мыс Доброй Надежды и дальше в Индию. У бунтовщиков было три корабля против двух, оставшихся у Магеллана. Дело, которому он посвятил несколько лет своей жизни (и обессмертившее его имя), оказалось под угрозой.

Но и на этот раз Магеллан не сдался. Он послал на мятежное судно «Викторию» верного ему полицейского офицера с несколькими матросами для переговоров. Когда капитан судна отказался подчиниться адмиралу, офицер вонзил ему в горло кинжал, шурин Магеллана Дуарти Барбоза принял на себя командование «Викторией». Оставшиеся два мятежных корабля вскоре вынуждены были сдаться. Одному из капитанов-бунтарей Магеллан приказал отрубить голову, а Картахену вместе с заговорщиком-священником высадил на пустынном берегу.

В июне (зимний период в Южном полушарии) после того как одно судно, проводя разведку, разбилось на рифах, была организована зимовка. Местных индейцев, которые коренастому Магеллану показались великанами, прозвали «патагонами» (в переводе с испанского — большеногими), а страну — Патагонией. Весной, 18 октября, флотилия вновь двинулась на юг в поисках прохода из Атлантического океана в неведомое «Южное море».

В извилистом, узком и мрачном проливе, позже названном именем Магеллана, было потеряно еще одно судно. На нем взбунтовались офицеры, взяли обратный курс и вернулись в Португалию. Здесь они обвинили своего адмирала в измене (его жена и ребенок, лишенные денежного пособия, умерли в бедности, но после возвращения «Виктории» покойный адмирал все-таки был реабилитирован).

Выйдя в открытое море, корабли Магеллана почти четыре месяца не встречали суши. Антонио Пигафетта писал: «Мы питались сухарями, но это уже были не сухари, а сухарная пыль, смешанная с червями… Она сильно воняла крысиной мочой. Мы пили желтую воду, которая гнила уже много дней. Мы ели также воловью кожу, покрывавшую грот-мачту… Мы вымачивали ее в морской воде в продолжение четырех-пяти дней, после чего клали на несколько минут на горячие уголья и съедали. Мы питались древесными опилками. Крысы продавались по полдуката за штуку, но и за такую цену их невозможно было достать».

Так был впервые пересечен величайший океан планеты. Флотилия достигла Филиппинских островов. 27 апреля 1521 года вмешавшийся в межплеменные распри между аборигенами Магеллан был убит.

Только через полтора года его спутники вернулись в Португалию. Из пяти кораблей флотилии цели достиг лишь один — «Виктория» (Победа), а из 250 участников — 18.

Несправедливость преследовала Магеллана и после смерти. Пропали (по-видимому, были уничтожены) все его записи. Оригиналы дневников Пигафетты остались в Испании, были засекречены, и судьба их неизвестна. Малодушные бунтовщики — уцелевшие испанские офицеры — клеветали на погибшего, незаслуженно получая почести.

Груз пряностей, доставленный «Викторией», окупил все расходы на экспедицию. Капитану корабля — Хуану Себастьяну Элькано (дель Кано) пожаловали звание рыцаря и пожизненную щедрую пенсию, а на его гербе изображение земного шара было окружено надписью: «Ты первый обошел вокруг меня».

Это было явным преувеличением. Не менее «первым» следовало бы считать, скажем, Пигафетту и вообще всех вернувшихся. В действительности первым обогнул земной шар слуга-малаец Магеллана Энрике: он покинул Индонезию, отправившись на запад, а прибыл сюда с востока. Кстати, сам Магеллан еще прежде побывал уже в Индонезии, так что, придя в этот район земного шара со стороны Тихого океана, он завершил свою кругосветку.

Первым человеком по своей воле, с полным пониманием своей миссии обогнувшим весь земной шар, пройдя три океана, по праву следует считать Магеллана. Однако жажда выгод, чинов и наград, а также «государственные интересы» Испании (ведь Магеллан был португальцем!) оказались весомее, чем стремление к истине и справедливости. Подвиг великого мореплавателя долгие годы пытались замалчивать.

И все-таки правда пробивалась к людям — как зеленый росток весной пробивается из земли к солнцу. Пигафетта писал о Магеллане: «Я надеюсь, что слава столь благородного капитана уже никогда не угаснет. Среди множества добродетелей, его украшавших, особенно примечательно, что он и в величайших бедствиях был неизменно всех более стоек. Более терпеливо, чем кто-либо, переносил он и голод. Во всем мире не было никого, кто мог бы превзойти его в знании карт и мореходства. Истинность сказанного явствует из того, что он совершил дело, которое никто до него не дерзнул ни задумать, ни предпринять».

От века к веку подвиг Магеллана выглядел все более великим. Возможно, его экспедицию следует считать высшим достижением эпохи Великих географических открытий. Была неопровержимо, на опыте, доказана шарообразность Земли и преобладание на поверхности нашей планеты океанов. Но, возможно, даже не это самое главное. Лучше всего сказал об этом Стефан Цвейг:

«В истории духовное значение подвига никогда не определяется его практической полезностью. Лишь тот обогащает человечество, кто помогает ему познать себя, кто углубляет его творческое самосознание. И в этом смысле подвиг Магеллана превосходит все подвиги его времени. Он не принес в жертву своей идее, подобно большинству вождей, тысячи и сотни тысяч жизней, а только собственную».

Источник: «100 великих экспедиций» Р. К. Баландин 

Познакомиться с тематической литературой вы можете в ЦГПБ им. В.Г. Белинского (ул. Кирова, 69).

Рекомендуем прочитать:

1. Кунин К. И. Магеллан. — М.: Молодая гвардия, 1940. Серия: Жизнь замечательных людей.

2. Ланге П. В. Подобно солнцу… Жизнь Фернана Магеллана и первое кругосветное плавание. — М.: Прогресс, 1988. — 240 с.

3. Самые великие путешествия. Как Земля оказалась шаром. М.: «Интербук», 1997 г.

Источник фото: http://zagadki-istorii.ru/pervootkryvateli-19.html, http://24smi.org/celebrity/4989-fernan-magellan.html, http://историиземли.рф/krugosvetnoe-puteshestvie-magellana.html

 

Бородинское сражение — главное сражение Отечественной войны 1812 года, состоявшееся 7 сентября (26 августа по старому стилю) 1812 года.

Российская Императорская армия

Главнокомандующий — генерал от инфантерии, князь Михаил Илларионович Голенищев-Кутузов. Основными силами русской армии были регулярные войска, сведенные в 1-ю западную армию под командованием генерала от инфантерии М. Б. Барклая-де-Толли и 2-ю Западную армию под командованием генерала от инфантерии П. И. Багратиона.

Великая Армия

Главнокомандующий - император Франции Наполеон Бонапарт. Помимо французских войск, в состав Великой армии входили контингенты из государств Рейнского союза, Вестфалии, Баварии, Вюртемберга, Клеве, Берга, Пруссии, Саксонии, Нидерландов, Нассау, Великого Герцогства Варшавского, Испании, Неаполитанского королевства, Швейцарской конфедерации, Португалии, Невшателя и прочих европейских государств, находившихся в зависимости от Французской империи.

Численность противоборствующих сторон 

Существует две основных версии подсчета численности французских войск, участвовавших в сражении. Согласно так называемому «Гжатскому счету» Великая Армия перед сражением насчитывала 135 000 человек при 900 орудиях. Однако по второй версии, численность французских войск приближалась к 185 000 чел. при 1200 орудиях, эти данные указаны на Центральном монументе на Бородинском поле. Такая разница в численности объясняется тем, что на переходе от Гжатска до Колоцкого монастыря Великую армию догоняли резервные подразделения, постепенно вливавшиеся в состав армии и неучтенные при перекличке в Гжатске.

Численность русских войск, принявших участие в сражении, менее спорна и составляет 118 000 чел. при 600 орудиях, включая 10 000 ратников Московского и Смоленского ополчений. Считать ополченцев за полноценных бойцов невозможно, так как они были практически не вооружены и не обучены, и использовались как вспомогательный персонал при строительстве фортификационных сооружений и для сбора и выноса с поля боя раненых.

Причины сражения 

В ходе кампании 1812 г. Наполеон Бонапарт планировал втянуть русскую армию в генеральное сражение, в ходе которого, пользуясь значительным превосходством в численности, разгромить противника и принудить императора Александра I к капитуляции. Но русская армия планомерно отступала вглубь своей территории, избегая решительного сражения. Однако отсутствие серьезных боев пагубно действовало на боевой дух как солдат, так и офицеров, поэтому генерал от инфантерии Кутузов, недавно назначенный главнокомандующим, принял решение дать Бонапарту генеральное сражение. Он учитывал, что французские войска вынуждены были распылять свои силы, и поэтому Великая Армия серьезно сократилась в численности. При этом он не испытывал никаких иллюзий относительно сил противника и его возможностей и понимал, что Бонапарт как полководец чрезвычайно опасен, а его солдаты обладают большим боевым опытом и рвутся в бой. Однако не дать генеральное сражение он тоже не мог, так как дальнейшее отступление к Москве без серьезного боя подорвало бы боевой дух войск и вызвало бы недоверие к армии в обществе. Учитывая все эти факторы, Кутузов не имел права на ошибку и не мог проиграть предстоящее сражение, и этими условиями был предопределен выбор места сражения.

Поле боя 

Место предстоящего сражения было выбрано русскими квартирмейстерами не случайно. Их задачей был выбор такой позиции, которая нивелировала бы превосходство Великой армии в численности, особенно — в количестве артиллерии, при этом позволяя скрытно маневрировать резервами. Фланги позиции должны были исключать возможность глубоких обходов, также важно было по возможности прикрыть все важнейшие дороги, ведущие на Москву через Можайск, т. е. Старую и Новую Смоленские дороги, а также Гжатский тракт. Полем сражения можно считать местность, простирающуюся с севера на юг от Нового Села до деревни Артемки и с запада на восток от Фомкино до Новой деревни. Местность отличает большое количество ручьев, речек и оврагов, пересекающих поле боя с юга на север. Русская позиция была расположена таким образом, чтобы атакующий противник, прежде чем достигнет дистанции ружейного выстрела, был вынужден форсировать овраги речки Каменки и Семеновского ручья на левом фланге и в центре, а также долину речки Колочь на правом фланге, находящиеся под огнем русской артиллерии. Это позволяло русским войскам мешать противнику проводить координированные атаки и замедляло его продвижение к ключевым точкам позиции.

Инженерное оборудование позиции. Фортификация 

Сам характер местности предполагал использование различных фортификационных сооружений для усиления ее оборонительного потенциала. В течение 23-25 августа (4-6 сентября) 1812 г. русскими инженерами был произведен огромный объем работ. На холме возле деревни Шевардино был сооружен редут на 5 орудий, предназначавшийся для прикрытия основной русской позиции и для отвлечения внимания противника от подготовки русской армии к решающему сражению. 24 августа французские войска предприняли попытку захватить это укрепление, это событие вошло в историю как Бой за Шевардинский редут. Крайний правый фланг русской позиции был прикрыт флешами возле деревни Маслово, переправу через реку Колочь возле села Бородино прикрывали земляные батареи у деревни Горки. В центре позиции, на Курганной высоте, было возведено укрепление, известное как Батарея Раевского. Далее на юг, в деревне Семеновское, также было построено земляное укрепление. На пространстве между Семеновским оврагом, Утицким лесом и оврагом речки Каменка были возведены несколько люнетов, прославившихся как Багратионовы флеши. В Утицком лесу была организована система засек, затруднявших противнику перемещение через лес. Русские укрепления отличало применение принципа перекрестного огня, а также широкое использование волчьих ям на подступах к ним. Еще одной особенностью русских укреплений была невозможность их использования противником в своих целях.

Планы сторон 

Бородинское сражение на фоне большинства других сражений той эпохи отличает крайняя ожесточенность сражающихся, во многом обусловленная задачами противоборствующих сторон. Поражение было неприемлемо как для Кутузова, так и для Бонапарта. Поражение русской армии означало поражение в войне, так как никаких резервов, способных восполнить потери, в распоряжении Кутузова не было и в ближайшем времени не предвиделось. Бонапарт также полагал, что в случае поражения шансов на скорую победу в войне у него не остается, чтобы выполнить свой план и захватить Москву, из которой он намеревался диктовать условия мира, ему было совершенно необходимо разгромить русскую армию. Оба полководца также понимали, что им противостоит сильный, упорный и опасный противник, и добиться победы в предстоящем сражении будет нелегко. Русский главнокомандующий рассчитывал измотать противника, вынужденного атаковать сильно укрепленную позицию, полагаясь на мощную систему фортификационных сооружений. Втянутые в штурм русских укреплений, войска противника оказывались уязвимы для контратак как пехоты, так и кавалерии. Важным условием успеха было сохранение боеспособности русской армии после сражения.

Бонапарт, напротив, намеревался прорвать русские позиции, захватить ее ключевые точки, и тем самым, дезорганизовав русские боевые порядки, добиться победы. Сохранение боеспособности Великой Армии также было для него обязательным условием, так как рассчитывать на восполнение потерь и возможность восстановить боеспособность своих войск в глубине враждебной территории было практически невозможно. Он также понимал, что без пополнения запасов провианта, фуража и боеприпасов долго вести кампанию он не сможет. Он не знал, какими резервами располагает Кутузов, и как скоро он сможет восполнить свои потери, так что победа в сражении, причем не просто победа, а разгром русской армии, была единственным возможным для него выходом из сложившейся ситуации.

Сравнение противоборствующих сторон 

Русские войска уже на протяжении более десяти лет периодически сталкивались на полях сражений с французами, так что русское командование было знакомо с тактикой противника, а также с боевыми качествами французских солдат. Русская пехота, закаленная в войнах с турками и французами, представляла грозную силу. Несмотря на то, что русские пехотные батальоны уступали в численности французским, они отличались большей мобильностью и маневренностью. Традиционные качества русского солдата — стойкость, упорство и смелость — отмечались даже противниками. Русская кавалерия отличалась хорошим конским составом, хорошей подготовкой всадников, а также большим количеством смелых и инициативных командиров. Артиллерия, оснащенная по последнему слову тогдашней техники, обладала неплохой тактической гибкостью за счет удобной организационной структуры и хорошей подготовки командиров. Большим достоинством русских войск был высокий боевой дух и моральное единство личного состава. Отсутствие языковых барьеров и национальных противоречий, единая организационная структура упрощали руководство войсками, что также было немалым достоинством по сравнению с противником.

Великая Армия, в отличие от Русской Императорской армии, представляла из себя весьма пеструю картину. Помимо французских подразделений, в ее состав входили и войска стран — сателлитов Бонапарта, зачастую вовсе не горевшие желанием воевать за совершенно чуждые им интересы, и нередко испытывавшие к французам или иным их союзникам взаимную неприязнь. Французские части в большинстве своем состояли из ветеранов, прошедших через множество предыдущих кампаний и обладавших огромным боевым опытом. Французские солдаты, в отличие от своих союзников, боготворили Бонапарта и готовы были выполнить любой его приказ. Французская пехота традиционно действовала в плотных боевых порядках большими массами, что, вкупе с наступательным порывом и высоким боевым духом делало ее чрезвычайно опасным противником. Однако качество французской кавалерии оставляло желать лучшего, как с точки зрения подготовки самих кавалеристов, так и неудовлетворительного состояния конского состава, поэтому Бонапарт больше рассчитывал на немецкую и польскую кавалерию. Национальная пестрота Великой Армии не могла не отразиться и на артиллерии, представленной множеством различных систем и калибров. Большим недостатком Великой Армии также было и то, что союзные контингенты были организованы согласно своим традициям и представлениям о военной структуре, что усложняло их сведение в дивизии и корпуса, а также управление ими в силу языковых и национальных различий.

Ход сражения 

Бородинское сражение началось ранним утром 26 августа (7 сентября) 1812 г. около 6 часов утра. Французская артиллерия открыла огонь практически по всему фронту, обстреливая русские позиции. Почти одновременно с открытием огня пришли в движение французские колонны, выдвигаясь на исходные рубежи для атаки.

Первым подвергся атаке Лейб-гвардии Егерский полк, занимавший село Бородино. Дивизия генерала Дельзона в составе 84, 92 и 106 полков линейной пехоты, воспользовавшись утренним туманом, предприняла попытку выбить гвардейских егерей с их позиций, однако натолкнулась на упорное сопротивление. Тем не менее, в результате фланговой атаки 106 линейного полка егери были вынуждены оставить Бородино и отступить за реку Колочь. Французы попытались переправиться вслед за ними, но попали под контрудар 1, 19 и 40 егерских полков и Гвардейского экипажа и, понеся значительные потери, были вынуждены отступить. Мост через Колочь был сожжен матросами Гвардейского экипажа, и, вплоть до конца сражения, французы не предпринимали попыток наступать на этом участке.

Багратионовы флеши на левом фланге русской позиции занимали войска 2-й сводно-гренадерской дивизии генерал-майора Воронцова, а также артиллерия 32-й и 11-й батарейных рот. Перед флешами вдоль реки Каменки расположились цепи русских егерей. В Утицком лесу от обхода с фланга флеши прикрывали три егерских полка под командованием князя И.А. Шаховского. Позади флешей была размещена 27-я пехотная дивизия генерал-майора Неверовского. Семеновские высоты занимала 2-я гренадерская дивизия генерал-майора герцога Карла Мекленбургского, а также 2-я кирасирская дивизия генерал-майора Дуки. Им противостояли корпуса маршалов Даву и Нея, генерала Жюно, а также кавалерия маршала Мюрата, поддержанные значительными силами артиллерии. Таким образом, численность войск противника, предназначавшаяся для действий против Багратионовых флешей, достигала 115 000 чел.

Около 6 часов утра дивизии генералов Дессе и Компана из корпуса маршала Даву начали выдвигаться на исходные позиции для атаки. Однако французская пехота столкнулась с опустошительным огнем русской артиллерии и контратакой егерей, и вынуждена была отказаться от развития атаки.

Перегруппировавшись, около 7 часов утра французы предприняли вторую атаку. В ходе этой атаки противник снова столкнулся с ожесточенным сопротивлением защитников флешей. Несмотря на немалые потери, пехотинцам из дивизии Компана удалось ворваться в одну из флешей, но в результате хорошо скоординированной атаки русской пехоты и кавалерии Ахтырского гусарского и Новороссийского драгунского полков французы были вынуждены снова откатиться назад. О накале боя свидетельствует тот факт, что уже к этому моменту были ранены генералы Рапп, Дессе, Компан и другие, сам маршал Даву был контужен.

Багратион, видя, что противник сосредотачивает силы для третьей, еще более мощной атаки, подтянул к флешам 3-ю пехотную дивизию генерал-майора Коновницына, а Кутузов из резерва армии выделил несколько батальонов 1-й сводно-гренадерской дивизии, Лейб-гвардии Литовский и Измайловский полки, а также 3-й кавалерийский корпус и 1-ю кирасирскую дивизию. Тем временем против флешей Бонапарт сосредоточил уже более 160 орудий, а также три пехотных дивизии из корпуса маршала Нея и несколько кавалерийских соединений маршала Мюрата.

Около 8 часов утра началась третья атака флешей. Русская артиллерия, стреляя с коротких дистанций картечью, не взирая на огонь противника, наносила французским колоннам огромные потери. Несмотря на это, французской пехоте из дивизий Компана и Ледрю удалось прорваться в левую флешь и в интервалы между другими укреплениями. Однако контратака 27-й пехотной и 2-й сводно-гренадерской дивизий, поддержанная кавалерией 4-го кавалерийского корпуса вынудила французов поспешно отступить на исходные позиции.

Около 9 часов утра Бонапарт начал четвертую атаку флешей. К этому моменту пространство перед флешами, перерытое ядрами и заваленное мертвыми и умирающими людьми и лошадьми, уже являло страшное зрелище. Густые колонны французской пехоты снова устремились в атаку на русские укрепления. Бой за флеши превратился в рукопашную схватку на брустверах, пехотинцы Неверовского и гренадеры Воронцова дрались с потрясающим упорством, отмеченным даже противником. В ход шли любые подручные средства, штыки, тесаки, артиллерийские принадлежности, ружейные шомполы. Тем не менее, несмотря на все усилия обороняющихся, к 10 часам утра неприятелю удалось захватить флеши. Однако Багратион вводит в бой 2-ю гренадерскую дивизию генерал-майора, герцога Карла Мекленбургского и 2-ю кирасирскую дивизию генерал-майора Дуки. К контратаке присоединились и остатки гренадеров Воронцова и пехоты Неверовского. Французы, жестоко страдавшие от огня русской артиллерии, не имея возможности использовать захваченные укрепления, не выдержали организованного удара русских частей и оставили флеши. Атака русских кирасир была настолько стремительной, что сам маршал Мюрат едва избежал пленения, успев укрыться в каре легкой пехоты.

Около 11 часов утра начинается очередная, пятая по счету атака флешей. При мощной артиллерийской поддержке французской пехоте снова удалось занять флеши, но тут в бой вступает 3-я пехотная дивизия генерал-майора Коновницына. В ходе этой контратаки героически погиб генерал-майор Тучков 4-й, со знаменем в руках возглавивший атаку Ревельского и Муромского пехотных полков. Французы снова вынуждены оставить флеши.

Бонапарт, видя, что очередная атака снова окончилась неудачей, ввел в бой корпус генерала Жюно, в состав которого входили вестфальские части. Корпус Понятовского, который должен был, по замыслу Наполеона, обойти с тыла флеши, увяз в боях возле деревни Утица на Старой Смоленской дороге, и свою задачу не выполнил, пехота Даву и Нея понесла тяжелейшие потери и была измотана, так же, как и поддерживавшая их действия кавалерия Мюрата, однако их цель — Багратионовы флеши — все еще оставалась в руках русских. Шестая по счету атака флешей началась с продвижения вестфальцев Жюно через Утицкий лес во фланг и тыл русских укреплений. Несмотря на ожесточенное сопротивление русских егерей, немецким пехотинцам, продиравшимся сквозь засеки, все-таки удалось выполнить свою задачу. Однако, едва появившись из леса, вестфальцы были встречены огнем конно-артиллерийской батареи капитана Захарова. Не успев перестроиться к атаке, вестфальская пехота понесла тяжелые потери от картечных залпов и тут же подверглась контратаке русской кавалерии. Подошедший 2-й корпус генерал-лейтенанта Багговута стабилизировал положение. Развивавшаяся тем временем атака флешей с фронта пехотой Нея и Даву была снова отбита.

Седьмая атака флешей была проведена Бонапартом по тому же плану. Атака Нея и Даву с фронта и Жюно с фланга снова натолкнулась на ожесточенное сопротивление. На опушке Утицкого леса Брестский и Рязанский пехотные полки перешли в штыковую, сорвав очередную атаку вестфальцев. Потери Великой Армии становились все тяжелее, атаки следовали за атаками, но флеши так и не были взяты.

В 12 часов дня начинается восьмая атака флешей. В ней с французской стороны участвует около 45 000 человек пехоты и кавалерии, поддержанные огнем до 400 артиллерийских орудий, русские войска, сосредоточенные на этом участке, достигали едва ли половины этой численности. Французская пехота устремилась в лобовую атаку русских укреплений, численный перевес позволяет ей не обращать внимания на артиллерийский огонь. Тогда Багратион, видя, что положение становится критическим, лично возглавил контратаку русской пехоты, в ходе которой получил ранение в бедро и выбыл из боя. 2-ю Западную армию возглавил генерал Коновницын. Понимая, что дальнейшее удержание полуразрушенных и заваленных телами убитых флешей нецелесообразно, Коновницын отводит уцелевшие войска за Семеновский овраг. Попытка французов на плечах отходящих русских войск ворваться в Семеновское была отражена кинжальным огнем русской артиллерии, размещенной на возвышенностях возле деревни.

Около 9 часов утра, в то время, когда уже вовсю кипел бой за Багратионовы флеши, Бонапарт начал атаку центра русской позиции — Курганной высоты, на которой находилось укрепление, вошедшее в историю как Батарея Раевского. На батарее находилось 18 орудий, а также пехота из 26-й пехотной дивизии генерал-майора Паскевича. Остальные соединения 7-го пехотного корпуса генерал-лейтенанта Раевского прикрывали батарею с флангов. Против батареи, по замыслу Бонапарта, должен был действовать 4-й (итальянский) корпус его пасынка — принца Евгения Богарне.

После продолжительного артиллерийского обстрела батареи в атаку двинулись дивизии генералов Морана и Жерара, однако их натиск был отражен ураганным огнем русских орудий. Около 10 утра Богарне вводит в бой дивизию Брусье. В ходе атаки 30-му линейному полку и 2-му Баденскому полку удалось ворваться на батарею. Русские пехотинцы начали откатываться в замешательстве, но оказавшийся поблизости начальник артиллерии 1-й Западной армии генерал-майор Кутайсов смог воодушевить солдат, лично возглавив контратаку русской пехоты. В ходе непродолжительного, но ожесточенного штыкового боя укрепление было очищено, а находившийся в этот момент на батарее бригадный генерал Бонами был взят в плен. Тем не менее, сам Кутайсов в этом бою был убит.

На усиление обороны батареи Барклай-де-Толли отправил 24-ю пехотную дивизию генерал-майора Лихачева, правее батареи заняла оборону 7-я пехотная дивизия генерал-майора Капцевича. Богарне также провел перегруппировку своих сил, однако намечавшаяся третья атака на батарею Раевского задержалась на два часа из-за внезапно возникшей в тылу Великой Армии кавалерии Уварова и Платова. Воспользовавшись моментом, Кутузов перемещает в район батареи 4-й пехотный корпус генерал-лейтенанта Остермана-Толстого и 2-й кавалерийский корпус генерал-майора Корфа, а также Лейб-гвардии Конный и Кавалергардский полки.

Убедившись, что угроза его тылам миновала, Евгений Богарне начал третью атаку батареи Раевского. В ней принимает участие Итальянская гвардия, поддержанная кавалерией генерала Груши. Одновременно в интервал между деревней Семеновское и Курганной высотой устремилась кавалерия генералов Коленкура и Латур-Мобура. Их задача — прорвать русскую линию, выйти во фланг батарее и атаковать ее с тыла. Однако в ходе этой атаки погибает генерал Коленкур, атака французских кирасир отражена огнем русской артиллерии. В тот же момент пехота Богарне начинает штурм укрепления с фронта. Пехотинцы из 24-й пехотной дивизии генерала Лихачева сражались с небывалым упорством, тем не менее, к 4 часам вечера батарея была взята, а сам Лихачев, несколько раз раненый, попал в плен. Между деревней Семеновское и Курганной высотой развязалась ожесточенная кавалерийская схватка, саксонские кирасиры Лоржа и польские уланы Рожнецкого пытались прорвать каре русской пехоты. Ей на помощь пришли кавалеристы из 2-го и 3-го кавалерийских корпусов русской армии. Однако, несмотря на сильное сопротивление, кирасирам Лоржа удалось прорваться в глубину расположения русских войск. В этот момент в бой вступили Лейб-гвардии Конный и Кавалергардский полки. Несмотря на численное превосходство противника, русская конная гвардия устремилась в решительную контратаку. После кровопролитнейшей схватки русские гвардейцы вынудили саксонцев отступить.

7-я пехотная дивизия генерала Капцевича в то же время выдерживала атаки французских, итальянских и немецких кавалеристов из корпуса Груши. Окруженные со всех сторон, русские пехотинцы отчаянно отстреливались, пока им на помощь не пришли кавалергарды и Конная гвардия, а также кавалеристы из 2-го и 3-го кавалерийских корпусов. Не выдержав отчаянной контратаки, понеся огромные потери, французская легкая кавалерия была вынуждена ретироваться.

Одновременно шел бой за Семеновский овраг. Захватив флеши, Бонапарт понял, что ничего этим не смог добиться — русские войска заняли новую линию обороны вдоль обрывистого и топкого Семеновского оврага и были готовы продолжать сражение. Правее руин деревни Семеновское расположились остатки 27-й пехотной и 2-й сводно-гренадерской дивизий, соприкасаясь своим правым флангом с Тобольским и Волынским пехотными полками. На месте деревни заняли оборону подразделения 2-й гренадерской дивизии, южнее ее расположилась 3-я пехотная дивизия. Их левый фланг прикрыли еще свежие Лейб-гвардии Литовский и Измайловский полки. Этими силами командовал генерал-лейтенант Дохтуров, сменивший Коновницына, взявшего на себя командование 2-й Западной армией вместо тяжело раненого Багратиона

Маршалы Ней, Даву и Мюрат прекрасно понимали, что их измотанные войска не в состоянии преодолеть этот рубеж и обратились к Наполеону с просьбой ввести в бой последний резерв — Старую гвардию. Однако Бонапарт, справедливо полагая, что подобный риск слишком велик, отказал, но передал в их распоряжение гвардейскую артиллерию.

Около часа дня дивизия Фриана безрезультатно атаковала деревню Семеновское. Французская пехота откатилась с большими потерями. В то же время в бой вступила тяжелая кавалерия генерала Нансути — в пространстве между Утицким лесом и деревней Семеновское. Однако дорогу им преградили каре Лейб-гвардии Литовского и Измайловского полков. Находясь под шквальным огнем артиллерии противника, гвардейская пехота выдержала три атаки французских кирасир. На помощь гвардии подошли кирасиры генерала Дуки, решительным ударом отбросив французскую тяжелую конницу. Прорыв кавалерии Латур-Мобура в центре также был предотвращен, и сражение начало угасать.

На самом крайнем левом фланге русской позиции, на Старой Смоленской дороге действовал отряд под командованием генерал-лейтенанта Тучкова 1-го в составе 3-го пехотного корпуса, шести казачьих полков генерал-майора Карпова 2-го и ратников Московского и Смоленского ополчений. В задачу отряда входило прикрытие Старой Смоленской дороги и предотвращение возможного глубокого обхода левого фланга русской армии. Отряд занимал позиции на возвышенности возле деревни Утицы, позже получившей название Утицкого кургана.

Около 8 часов утра на Старой Смоленской дороге показались передовые отряды корпуса маршала Понятовского, состоявшего из польских частей и подразделений. Целью Понятовского был глубокий обход русского левого фланга, и неожиданно оказавшиеся на его дороге русские войска препятствовали ему выполнить этот маневр. В этот момент Тучков 1-йотослал 3-ю пехотную дивизию генерал-майора Коновницына на помощь защитникам флешей, ослабив свои силы. Понятовский при поддержке артиллерии попытался с ходу сбить отряд Тучкова 1-го с его позиций, однако успеха не имел. Около 11 часов утра поляки возобновили атаки, и добились временного успеха, захватив Утицкий курган. Однако Тучков 1-й, возглавив атаку Павловского гренадерского и Белозерского и Вильманстрандского пехотных полков, вынудил поляков отступить на исходные позиции, сам же Тучков 1-й в ходе этой контратаки был смертельно ранен. Командование над войсками его отряда перешло к генерал-лейтенанту Багговуту.

Перегруппировавшись, около часа дня Понятовский снова попытался разбить русский отряд, обойдя его с фланга. Тем не менее, Таврический гренадерский и Минский пехотный полки отчаянной контратакой сорвали этот маневр. Поляки до сумерек не оставляли попыток нанести поражение противнику, однако генерал Багговут, Карл Федорович/Багговут смелыми и решительными действиями отбил все их атаки, вынудив отойти за деревню Утицы и перейти к обороне.

На крайнем правом фланге русской армии события развивались менее драматично. Около 10 часов утра, когда натиск французских войск по всей линии стал усиливаться, Кутузов приказал генерал-лейтенанту Уварову и атаману Платову совершить кавалерийский рейд в тыл Великой Армии, чтобы отвлечь противника и ослабить его давление на русскую оборону. Около часа дня кавалеристы из 1-го кавалерийского корпуса Уварова, к большому удивлению французов, внезапно появились возле деревни Беззубово. Кавалерийская дивизия генерала Орнано поспешно отошла за речку Война, но на пути русской кавалерии оказались каре 84-го линейного полка, находившегося в этом районе после утреннего боя за село Бородино. Выдержав нескольких неудачных атак, под огнем русской конной артиллерии французские пехотинцы были вынуждены отступить. Тем временем казаки Платова по лесным дорогам вышли глубоко в тылы Великой Армии, возникнув возле деревни Валуево, где находились основные тыловые службы французов. Их появление вызвало большое беспокойство у Бонапарта, вынужденного на время приостановить активные действия в центре. Чтобы ликвидировать угрозу на своем левом фланге, Наполеон решился снять с направления основного удара около 20 000 человек, тем самым дав такую необходимую для русских войск передышку.

Окончание сражения. Итоги 

Около 6 часов вечера сражение постепенно закончилось. К 9 часам французы предприняли последнюю попытку обойти русские позиции через Утицкий лес, но были встречены метким огнем стрелков Лейб-гвардии Финляндского полка, и вынуждены были отказаться от своих планов. Наполеон понял, что, даже захватив флеши и Курганную высоту, он не смог сломить сопротивления Российской Императорской армии. Захват этих точек не изменил положение в его пользу, поскольку основная линия русских войск была не прорвана, а на их штурм были израсходованы основные силы Великой Армии. Уже в сумерках император французов отдает приказ оставить захваченные русские укрепления и отойти на исходные позиции. Стоившие таких огромных потерь, Багратионовы флеши и Батарея Раевского оказались бесполезны для французов. Потери Великой Армии составили 58 000 солдат, 1600 офицеров и 47 генералов убитыми, ранеными и пропавшими без вести. Русским войскам сражение стоило потери 38 000 солдат, 1 500 офицеров и 29 генералов убитыми, ранеными и пропавшими без вести.

Для Наполеона генеральное сражение окончилось безрезультатно. Ни одной из поставленных целей он не достиг, русская армия сохранила боеспособность, назвать сражение победой Бонапарт тоже не мог. В сражении полегла большая часть опытных, закаленных солдат, и никакие резервы не могли восполнить этой потери. Будущее кампании также оставалось под вопросом. Боевой дух армии упал.

Напротив, Кутузов имел все основания считать сражение своим успехом. Несмотря на большие потери, его армия не дала себя победить и сохранила до конца сражения высокий боевой дух. Линия русских войск не была прорвана, а противник был измотан и обескровлен. Тем не менее, несмотря на всеобщее желание продолжить битву на следующий день, Кутузов отдал приказ о всеобщем отступлении. Он понимал, что без подхода резервов и полноценного отдыха армия не в состоянии продолжать кампанию и довести войну до решающей победы, в то время как потери Бонапарта были невосполнимы, и каждый лишний день войны все больше отдаляет его от удачного для него исхода.

  М.И.Кутузов об итогах сражения написал так: «Баталия, 26-го числа бывшая, была самая кровопролитнейшая из всех тех, которые в новейших временах известны. Место баталии нами одержано совершенно, и неприятель ретировался тогда в ту позицию, в которую пришел нас атаковать».

 А вот оценка Наполеона: «Битва на Москве-реке была одной из тех битв, где проявлены наибольшие достоинства и достигнуты наименьшие результаты. Французы в ней показали себя достойными одержать победу, а русские заслужили право быть непобедимыми».

Источник: http://www.vokrugsveta.ru/encyclopedia/index.php?title=Бородинское_сражение

Советуем прочитать: 

1. Ивченко Л.Л. Бородинское сражение : История русской версии событий. Москва, 2009

2. Земцов В.Н. Битва при Москве-реке. Москва, 2001

3. Бескровный Л.Г. Бородинское сражение. Москва, 1971

Источник фото:  http://historytime.ru/privyichki-i-slabosti-izvestnyih-lyudey/takoj-strannyj-napoleon/ http://diletant.media/articles/27002500/ http://mil.ru/et/war/more.htm?id=11207729@cmsArticle> http://ru.wikipedia.org/wiki/Бородинское_сражение

«Ты, Горчаков, счастливец с первых дней,

Хвала тебе — фортуны блеск холодный

Не изменил души твоей свободной:

Все тот же ты для чести и друзей». 

   Это строки из стихотворения «19 октября» Пушкина, знавшего Александра Михайловича в молодости, но так и не дожившего до подлинных триумфов князя. 

    Княжеский род Горчаковых является ветвью князей Черниговских, ведущих начало от Рюрика. Основу роду положил князь Роман Иванович Козельский, по прозванию Горчак. Фамилию Горчаковы, полученную от прозвания, стали носить уже его сыновья – Андрей и Григорий.

   Вплоть до середины XV века о представителях рода Горчаковых нет точных сведений, хотя поколенная роспись рода представлена в Бархатной книге. В ней же имеются данные о делении рода на три самостоятельные линии по сыновьям Андрея Романовича – Владимиру, Мокею и Евстафию.

  В XVI и XVII веках Горчаковы служили стольниками и воеводами, до чина окольничего дослужился лишь Борис Васильевич Горчаков. Начав службу жильцом, он в 1653 году был пожалован в стряпчие, а через пять лет стал стольником. В том же звании он служил царевичу Федору Алексеевичу, который, став царем, послал Бориса Васильевича воеводствовать сначала в Нижний Новгород, а потом во Владимир.

   Звание окольничего было дано ему в 1682 году, тогда же он был назначен вторым воеводой в Киев. Борис Васильевич участвовал в Соборе, принявшем решение об отмене местничества. Последние годы жизни он провел в Астрахани на воеводской должности. В XVIII и XIX веках род Горчаковых дал России целую плеяду военных деятелей, среди которых наиболее известным был князь Андрей Иванович Горчаков. Был он племянником А.В. Суворова и с детства мечтал стать военным, наверное, не без влияния дяди. Под его началом он участвовал в Итальянском и Швейцарском походах. В этих походах он отличился храбростью: в сражении на реке Тидоне князь несколько раз водил в атаку два казачьих полка, что во многом и привело к победе. Теперь на него стали смотреть не как на племянника Суворова, а как на генерал-майора Горчакова. В следующую войну с Наполеоном он дрался под Гейльсбергом и Фридландом. В последнем бою, командуя четырьмя пехотными дивизиями и большей частью конницы, удерживал позицию, даже когда все уже отступали.

   В Отечественной войне 1812 года и в заграничных походах русской армии Горчаков принимал участие во всех боевых действиях, о чем свидетельствовали награды. Он одним из первых был ранен в Бородинском сражении. Наградой за мужество и воинскую доблесть, проявленную в этой битве, стал Св. Георгий 3-й степени. Следующую (2-ю) степень этого почетного воинского ордена он получил за взятие Парижа. Корпус Горчакова был в составе частей генерала Раевского, и именно ему надлежало атаковать центр неприятельской позиции – пространство между Пантеном и Венсеном, где находились части французского маршала Мармона. В точно назначенное диспозицией время Горчаков начал атаку. Его поступательное движение совпало с наступательными действиями французов, вознамерившихся вернуть потерянные накануне Пантен и Роменвиль. Пехота корпуса Горчакова атаковала левое крыло французов и заняла Монтрель и Баньоле. Тут же кавалерия корпуса ринулась вперед – через Монтрель к Шарону. Их совокупные усилия парализовали решимость французов. Остановив противника, Горчаков при содействии Паскевича начал теснить их и вынудил откатиться до Мениль-Монтана и Бельвиля. Русские генералы понимали, что, взяв Бельвиль, они могут добиться от французов капитуляции, так как этот район был последним рубежом обороны Парижа с восточной стороны, и его падение не оставляло французам уже никаких надежд. Они поставят французов перед выбором – капитуляция или уличные бои и, зная противника, не сомневались в выборе. Русские войска, воодушевленные скорым победоносным окончанием долголетней кровавой брани, неудержимо шли вперед. Их не смущала ни жестокая артиллерийская канонада, ни выгодность позиции для их противника и невыгодность ее для них самих; их не могло уже сдержать и самое сильное препятствие – мужество противника, хотя тот и дрался с одержимой храбростью отчаяния. Горчаков взял Шарон, и русские батареи, поставленные здесь, начали осыпать ядрами уже сам Париж. И город пал. Всеобщее ликование охватило войска. Орденский дождь пролился на счастливых победителей, в числе которых по праву значился и генерал князь Горчаков…

   Начав с карьеры военного, многие в дальнейшем меняли ее на гражданскую службу. Причины тому были разные, и не всегда хорошие военные становились такими же хорошими чиновниками. Примером тому может служить деятельность Алексея Ивановича Горчакова. Родился он в 1769 году и, получив прекрасное домашнее образование, в возрасте 12 лет был зачислен в лейб-гвардии Преображенский полк. В 17 лет он был переведен в армию с присвоением ему звания капитана. Боевое крещение он принял в сражениях русско-турецкой войны 1787—1791 годов. На второй год войны он командовал канонерской лодкой в сражении с турецким флотом под Очаковом, а во время штурма крепости, уже в чине подполковника, – авангардом. За храбрость Алексей Иванович Горчаков был награжден орденом Св. Георгия 4-й степени. В 1789 году он участвует в осаде турецких крепостей Аккерман и Бендеры. Эту войну он закончил в звании полковника и командиром Азовского пехотного полка. Затем была война с Польшей (1792—1794). Находясь под командованием А.В. Суворова, Горчаков отличился в ряде сражений, что было отмечено наградами. Потом Павел I отправляет его в отставку, а Александр I вновь возвращает на службу.

   В 1804 году Алексей Иванович назначается сенатором, что ознаменовало его переход на гражданскую службу с сохранением воинских званий. В августе 1812 года он становится военным министром, правда, этот пост он получил не за особое доверие к нему императора, а как самый старший среди всех других генералов министерства. Под его руководством завершается начавшаяся реорганизация военного министерства, но основной его обязанностью было снабжение армии. С поставленной задачей он не справился, и в 1815 году императором была назначена специальная комиссия для проверки. Комиссия выявила причастность Горчакова к злоупотреблениям и хищениям в провиантском ведомстве, что и стало причиной его увольнения с занимаемого поста.

   В 1816 году Алексей Иванович уезжает за границу, где в следующем году и умирает в возрасте 47 лет. Но среди Горчаковых были и выдающиеся государственные деятели, занимавшие высокие посты на гражданской службе.

   В историю российской дипломатии «золотыми буквами» вписано имя Александра Михайловича Горчакова, чья жизнь и деятельность были связаны с XIX столетием. Родился Александр Михайлович 15 июня 1798 года в Гапсале в военной семье. Отец его – генерал-майор Михаил Алексеевич Горчаков – по долгу службы часто получал назначения в разные города, и семья жила то в Гапсале, то в Ревеле, то в Петербурге. Воспитанием детей, а их было в семье пятеро – четыре дочери и сын, занималась мать, Елена Васильевна Ферзен. Начальное образование Александр получил дома, а затем окончил гимназию в Петербурге.

   В 1811 году он «выдержал блистательно» приемные экзамены и поступил в Царскосельский лицей. Здесь он учился в одном классе с А.С. Пушкиным, который посвятил ему одно стихотворение, предсказав блестящее будущее:

«Тебе рукой Фортуны своенравной

Указан путь и счастливый и славный».

   В лицее Горчаков получает прозвище «Франт» и принимается в братство 30 мальчишек. Проведя в лицее шесть лет, он оканчивает его с золотой медалью за «примерное благонравие, прилежание и отличные успехи по всем частям наук».

  В возрасте 19 лет молодой князь начал дипломатическую карьеру в МИДе в чине титулярного советника. Его первым учителем и наставником стал статс-секретарь по восточным и греческим вопросам граф И.А. Каподистрия, с которым Александр Горчаков в составе русской делегации участвовал в работе конгрессов Священного союза в Троппау, Лайбахе и Вероне. И если с наставником отношения молодого дипломата были прекрасными, то у графа К.В. Нессельроде, статс-секретаря по западноевропейским делам, Горчаков расположением не пользовался. Граф Нессельроде всячески тормозил его продвижение по службе.

   В конце 1819 года Горчаков получает звание камер-юнкера, а вскоре и должность секретаря российского посольства в Лондоне, о чем он давно мечтал. С началом службы в МИДе Горчаков хорошо усвоил тонкости дипломатического искусства и не вмешивался в борьбу ведомственных группировок министерства, а занимался совершенствованием своих профессиональных навыков.

   Получив назначение в Лондон, он начал быстро делать карьеру: 1820 год – секретарь посольства, 1822 год – первый секретарь, 1824 год – чин надворного советника, что свидетельствовало о признании императором способностей и талантов молодого дипломата. В Лондоне Горчаков оставался до 1827 года. Его отношения с послом России Ливеном оставляли желать лучшего, и Александр Михайлович покидает Лондон «по причине ухудшения здоровья». Он переводится на должность первого секретаря в Рим – место менее престижное, чем Лондон.

  Здесь Горчаков заводит полезные знакомства, среди которых дочь Жозефины Богарне, Гортензия, мать будущего французского императора Луи Наполеона, изучает греческий язык и вникает в состояние дел на Балканах. Через год он переводится в Берлин советником посольства, но вскоре снова возвращается в Италию в качестве поверенного в делах. До своей отставки Горчаков служил во Флоренции и Лукке, был посланником в Тоскане, советником посольства в Вене.

   В отставку он вышел в 1838 году в чине статского советника. Уход со службы был вызван не только женитьбой на Марии Александровне Урусовой, брак с которой укрепил позиции Горчакова при дворе, так как семья жены была богата и влиятельна, но и отношениями с графом Нессельроде, которые были далеки от дружественных. Александр Михайлович в тайне надеялся, что отставка не будет принята, но ее приняли, чем сильно задели честолюбивого дипломата.

   Шло время, жизнь в столице и развлечения при дворе сгладили горечь ухода со службы. Александр Михайлович все ждал, что его снова пригласят занять должность в МИДе, но приглашения не поступало. Видя беспокойство зятя, граф Урусов начинает содействовать его возвращению на службу. Вернувшись в МИД, в 1841 году Горчаков был направлен чрезвычайным посланником и полномочным министром в Вюртемберг.

   Назначение казалось второстепенным, но на самом деле германский вопрос был одним из центральных в европейской политике России. В Петербурге внимательно следили за внутренними процессами в германских государствах, за борьбой между Австрией и Пруссией, желавших играть руководящую роль в объединении Германии. Задача Горчакова сводилась к поддержанию авторитета России как покровительнице германских стран и умелому использованию противоречий, так как создание на границах империи сильной единой Германии для России было небезопасно.

  Связи дипломата при дворе вюртембергских князей помогали Горчакову передавать в Петербург уникальный материал о тайных планах правительств стран Германского союза. Деятельность Александра Михайловича была оценена высоко. Король Вюртемберга наградил его орденом Большого креста, а император Николай I представил его к орденам Св. Анны и Св. Владимира. В 1850 году Горчаков получает назначение на должность чрезвычайного посланника и полномочного министра при Германском союзе.

   В 1853 году Александр Михайлович перенес личную трагедию – смерть жены, с которой они счастливо прожили 15 лет. На его плечи легла забота о своих сыновьях и о детях от первого брака Марии Александровны. Забота об их воспитании не помешала ему продолжать активную дипломатическую деятельность, которая приобрела особый вес накануне Крымской войны. В эти трудные для России годы Горчаков еще раз заявил о себе, как о дипломате высшего класса.

   В 1854 году он получает назначение на должность посла в Вену. На стороне Турции уже выступили Англия и Франция. Австрия все еще колебалась, и задача Горчакова сводилась к устранению Австрии как возможной союзницы Турции в борьбе с Россией. Задача была весьма сложной, и Николай I, провожая Горчакова в Вену, сказал ему: «Я доверяю Вам. Но я совсем не надеюсь, что Ваши усилия увенчаются успехом».

   Прибыв в Вену, Александр Михайлович лично убедился в ненапрасных опасениях императора. Он сразу сообщил в Петербург о стягивании австрийских войск к Трансильвании, что угрожало русской армии на Дунае, о требовании вывода русских войск с территории Дунайских княжеств, о попытках австрийского правительства вовлечь в войну с Россией и Пруссию.

   Имея большой авторитет в дипломатических кругах и приложив огромные усилия, Горчакову удалось предотвратить вступление Австрии в Крымскую войну. На Парижском конгрессе, начавшем работу в феврале 1856 года, интересы России представляли дипломаты А.Ф. Орлов и Ф.И. Бруннов. Героическая оборона Севастополя, взятие русскими войсками Карса и успешная работа Горчакова по ослаблению антирусской коалиции сыграли важную роль в уважительном отношении участников конгресса к российской делегации. В Париже самого Горчакова не было, а когда работа конгресса была завершена, он уже находился в Петербурге. Его успешная деятельность по защите интересов России была высоко оценена новым императором Александром II.

    Проигранная война и крах дипломатической политики графа Нессельроде заставили Александра II изменить направление внешней политики России и начать преобразовывать внутреннее управление. Нужен был новый министр иностранных дел, и главой МИДа становится Александр Михайлович Горчаков. Император надеялся, что князь сумеет восстановить престиж страны, подорванный поражением в Крымской войне.

     Новое направление внешней политики министр Горчаков изложил в циркуляре от 21 августа 1856 года и в личном докладе императору. В нем подчеркивалось желание правительства посвятить «преимущественную заботливость» внутренним делам, распространяя деятельность за пределы империи, «лишь когда того безусловно потребуют положительные пользы России». Отказ от активной внешнеполитической деятельности носил временный характер, что подтверждается фразой Горчакова: «Говорят, Россия сердится. Нет, Россия не сердится, а сосредотачивается». Это означало, что Россия временно не станет активно вмешиваться в европейские дела и не будет жертвовать своими интересами ради поддержки принципов Священного союза, она будет собираться с силами.

    Одну из основных своих задач новый министр видел в отмене унизительных статей Парижского договора о нейтрализации Черного моря. Следовало также восстановить утраченное влияние на Балканах. Решение этих задач требовало поиска новых путей и дипломатических комбинаций. Для решения этих задач нужны были новые люди. Формируя аппарат министерства, Александр Михайлович руководствовался профессиональной подготовкой сотрудников и их политической ориентацией. Он сократил аппарат МИДа, усилил ответственность руководителей отделов за принимаемые решения, ликвидировал мелочную опеку старших над младшими.

     Авторитет нового министра, его разумная требовательность к подчиненным, доверительные отношения с государем и реорганизованный аппарат позволили Горчакову уже в 1856 году приступить к реализации новой внешнеполитической программы. Для ее решения Горчаков сделал ставку на Францию как на наиболее реального союзника. Он считал, что Восток для Наполеона III «является только мелочью», для французского императора важна территория до Рейна.

     В сентябре 1857 года была достигнута договоренность с Наполеоном III, который в обмен за поддержку Россией своих планов обещал действовать в пользу России в ближневосточных делах. Положительным результатом сближения с Францией было установление сотрудничества на Балканах. Начав с согласованных действий в поддержку Черногории, Россия и Франция вместе выступили в вопросе об объединении Дунайских княжеств и расширении их автономии. Горчаков понимал, что объединение княжеств, ослабляя Турцию, наносит удар и по Парижскому договору, где фиксировалось их обособление. Когда же Турция стала готовить интервенцию против молодого румынского княжества, Горчаков предупредил ее о недопустимости таких действий. Александр Михайлович неоднократно поднимал вопрос о необходимости созыва международной конференции для обсуждения положения христиан, подданных Османской империи. Но предложение российского министра наталкивалось на отказ Англии и пассивность Франции в этом вопросе.

     К разрыву союзных отношений между Россией и Францией привели события в Польше в 1861—1863 годах. Как отмечал Горчаков, польский вопрос касался не только России – «он был камнем преткновения для всех держав». В начале 60-х годов французский император стал активно поддерживать польскую эмиграцию во Франции, а еще ранее им поднимался вопрос о статусе Польши, что вызывало явное неудовольствие Александра II.

    После польского восстания 1863 года времени согласованных действий Франции и России пришел конец. Это было время, когда Горчаков находился на вершине карьеры. Выполняя обязанности министра, он в 1862 году становится вице-канцлером и входит в состав высших государственных учреждений России. Теперь ему снова приходилось искать нового союзника во внешнеполитических вопросах России. Таким союзником становится Пруссия. Бисмарк, давно желавший объединить Германию «железом и кровью», первым начал предпринимать шаги для сближения двух стран. Поддержка России была ему необходима.

    В начале 1863 года в Петербурге была подписана секретная русско-прусская конвенция о взаимной помощи «для восстановления порядка и спокойствия, с предоставлением отрядам как русским, так и прусским права перехода через государственную границу в тех случаях, когда это оказалось бы нужным для преследования повстанцев». У Горчакова, а также у военного министра Милютина эта конвенция вызвала негативную реакцию. Они посчитали ее «ненужной и опасной». И не ошиблись. Узнав о ней, Франция, Англия и Австрия выступили с протестом по поводу ее заключения и стали настаивать на восстановлении в Польше конституции 1815 года.

  Стремясь смягчить конфликт, Горчаков напомнил представителям этих стран о единстве интересов в борьбе с революциями, но в то же время заявил, что польский вопрос – это внутреннее дело России. Русским послам за границей было предписано прекратить все переговоры по польским делам.

   Восстание в Польше было подавлено, а расхождения России с Англией, Австрией и Францией, выявленные в последние годы, были успешно использованы Бисмарком для сближения с Россией. В результате политики Горчакова Россия сохраняла нейтралитет в войне Пруссии с Данией (1864), Австрией (1866) и Францией (1870—1871).

    Поражение Франции дало возможность Горчакову, ставшему канцлером в 1867 году, объявить об отказе России от 2-й статьи Парижского договора о нейтрализации Черного моря и добиться признания этого державами на международной конференции в Лондоне в 1871 году. Заметим, что ликвидация 2-й статьи стоила Горчакову больших усилий. В заявлении России говорилось, что Парижский договор 1856 года неоднократно нарушался державами, подписавшими его. Договор этот ставит Россию в несправедливое и опасное положение, так как Турция, Англия и Франция имеют военные эскадры в Средиземном море.

    При согласии Турции появление иностранных судов в военное время в Черном море «могло явиться посягательством против присвоенного этим водам полного нейтралитета» и делало Причерноморское побережье открытым для нападения. Поэтому Россия «не может долее считать себя связанной» с положением 2-й статьи договора, представляющей угрозу ее безопасности, но остальные статьи обязуется соблюдать. Такое заявление было подобно взрыву бомбы, но Горчаков рассчитал все правильно. При сложившейся ситуации Англия и Австро-Венгрия ограничились лишь словесными протестами, Франция была занята собственными делами, а Бисмарку, хотя он был сильно раздражен заявлением России, пришлось выполнять свои обещания в ее поддержку. Неожиданная поддержка России была оказана со стороны Соединенных Штатов, которые заявили, что никогда не признавали ограничения России на Черном море.

   Теперь Россия могла иметь на Черном море флот и строить на побережье военно-морские базы. Отмена унизительных статей Парижского договора явилась крупным успехом российской дипломатии, и этот успех общественное мнение справедливо приписывало Александру Михайловичу Горчакову. Сам он считал решение этой важной задачи главным делом своей внешнеполитической деятельности. В марте 1871 года он был пожалован титулом Светлости, начав именоваться (с нисходящим потомством) светлейшим князем. Горчаков сыграл ключевую роль в создании «Союза трех императоров» (1873), пытаясь использовать его для подготовки будущей войны с Турцией. Русско-турецкая война 1877—1878 годов велась под флагом освобождения балканских народов от власти Турции. При ее успешном завершении Россия рассчитывала утвердить свое влияние на Балканах.

      Во время войны Горчаков направил большие усилия для обеспечения нейтралитета европейских государств. В марте 1878 года был подписан мирный договор с Турцией в Сан-Стефано, согласно которому России возвращалась Южная Бессарабия, отторгнутая по Парижскому договору 1856 года.

    Успех русской армии в войне с Турцией и выгодный для России мирный договор были сведены к нулю на Берлинском конгрессе. Россию на конгрессе представлял Горчаков, и как он писал Александру II: «Берлинский трактат есть самая черная страница в моей служебной карьере». Из-за противодействия Англии и Австро-Венгрии Россия лишилась плодов победы. На конгрессе произошел разрыв Горчакова и Бисмарка. Еще три года после Берлинского конгресса Горчаков стоял во главе министерства иностранных дел. Он по-прежнему прилагал усилия для сохранения стабильности в стране и «равновесия сил» в Европе. Но годы брали свое, и в 1880 году он уезжает за границу для лечения, сохранив за собой пост министра. Уже без его участия в 1881 году прошли переговоры в Берлине, приведшие к заключению русско-германско-австрийского союза.

  В марте 1882 года Горчаков уходит в отставку с поста министра иностранных дел, сохранив за собой чин государственного канцлера и должность члена Государственного совета. Отойдя от активной политической жизни, он часто проводит время с друзьями, много читает, диктует воспоминания о своей жизни и дипломатической деятельности – прекрасную память он сохранил до последних дней.

   Александр Михайлович Горчаков прожил долгую и интересную жизнь и скончался в Баден-Бадене 11 марта 1883 года. Похоронен он был в Петербурге, в фамильном склепе рядом с женой и старшим сыном.

Источник: Юрий Лубченков. 100 великих аристократов. М.: Вече, 2009 г.

Советуем прочитать:

1.  Виноградов В. Н. Балканская эпопея князя А. М. Горчакова. М., 2005.

2.  Слонимский Л. З. Горчаков, Александр Михайлович // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона : в 86 т. (82 т. и 4 доп.). — СПб., 1890—1907.

3.  Тютчев Ф. И. На юбилей князя А. М. Горчакова

Источник фото: http://russian.rt.com/science/article/523437-rossiya-istoriya-kancler-gorchakov, http://www.spb.aif.ru/culture/person/1363178, http://ru.wikipedia.org/wiki/Горчаков,_Александр_МиМихайлов

 Генерал-лейтенант барон Петр Николаевич Врангель – один из наиболее известных участников Гражданской войны в России со стороны белых. Красные называли его «черным бароном», кровавым палачом рабочих и крестьян, соратники говорили о нем как о «последнем рыцаре Белого движения». 15 августа 2018 года исполняется 140 лет со дня рождения великого русского военачальника.

ДЕТСТВО И ЮНОСТЬ

П.Н. Врангель происходил из рода дворян Петербургской губернии. Он родился 15 (27) августа 1878 года в Ново-Александровке Ковенской губернии на территории нынешней Литвы – здесь его отец исполнял должность мирового судьи. Семья баронов Врангелей – представители древнего дворянского рода – давно обрусела и приняла православие.

По свидетельству В. Фон Дрейера, Петр Врангель был мальчиком с прямым, но чрезмерно вспыльчивым характером. Первоначально дети Николая Егоровича получали домашнее образование. 6 августа 1892 года Петр Врангель поступил в Петровское реальное училище в Ростове и за два года окончил полный курс по основному отделению. Учился он средне, высшие оценки получил только по немецкому и французскому языкам. Закон Божий, историю, черчение, алгебру и тригонометрию будущий инженер и полководец освоил на «посредственно».

В 1896 году Петр поступил в Горный институт императрицы Екатерины 2 в Петербурге. Не чурался он и светских мероприятий, будучи, по мнению однополчан, едва ли не единственным студентом технического института, принятым в высшее общество. Можно не сомневаться, что высокий красавец (рост Врангеля – 1,93м), стройный, чернобровый, с породистым лицом, пользовался успехом у дам.

В Петербурге Врангели поселились в роскошной квартире на Бассейной улице, 27, наполненной предметами искусства, коллекционированием которых вдохновенно занимался отец Петра Николаевича.

Николай Николаевич Врангель был профессиональным искусствоведом, редактировал журнал «Аполлон» и опубликовал многочисленные материалы о неизвестных широкой публике мастерах, произведениях искусства. А Петра Николаевича искусство не привлекало. Его ждала срвсем другая стезя.

НАЧАЛО СЛУЖБЫ

В 1901 году Петр Врангель завершил обучение в Горном институте. Учеба давалась ему легко, особенно увлекала минералогия. Врангель окончил институт с золотой медалью, но не воспользовался стутсом инженера, который давал освобождение от военной службы. Для прохождения обязательной воинской службы Петр Николаевич поступил в сентябре 1901 года вольноопределяющимся первого разряда в лейб-гвардии Конный полк, где традиционно служили представители рода Врангелей.

В 1902 году Петр был произведен в корнеты с зачислением в запас. В тот момент продолжать военную службу барон не собирался. Так как у отца Врангеля в Сибири были крупные деловые интересы, Петр отправился туда строить карьеру. После ухода из армии он служил в Иркутске чиновником для особых поручений при генерал-губернаторе Восточной Сибири, однако в службе по Министерству внутренних дел быстро разочаровался.

С началом Русско-японской войны Врангель 6 февраля 1904 года по собственному желанию был определен хорунжим во 2-й Верхнеудинский полк Забайкальского казачьего войска, но уже 27 февраля его перевели на службу во 2-й Аргунский казачий полк. С этим полком барон участвовал в боях в составе отряда генерала Павла Ренненкампфа в период с 12 марта 1904 года по 29 мая 1905 года.

В ходе войны Петр Николаевич дважды оказывался в госпитале. Один раз – из-за солнечного удара, а другой раз – после ранения в грудь.

Воевал он вполне успешно. 4 июля 1904 года он был награжден орденом Святой Анны 4-й степени с надписью «За храбрость», а 1 декабря барона произвели в сотники.

В январе 1906 года Врангель был переведен в 55-й драгунский Финляндский полк с переименованием в штабс-ротмистры. И уже на следующий день, 7 января, он был прикомандирован к Северному отряду Свиты Его Величества под руководством генерал-майора А.Н. Орлова, действовавшему против повстанцев в Сибири. Так Петру Николаевичу впервые пришлось побывать в роли карателя.

В августе 1906 года барон был прикомандирован к лейб-гвардии Конному полку, а в 1907 года переведен в этот полк поручиком. В том же году его откомандировали в Николаевскую академию Генерального штаба. Там он пробыл почти 2 года и в 1909 году был произведен в штабс-ротмистры гвардии.

При поступлении в академию Врангель женился в первый и последний раз в жизни – на фрейлине Ее Императорского Величества Государыни Императрицы Александры Федоровны, дочери камергера высочайшего двора девице Ольге Михайловне Иваненко. Она была моложе мужа на 5 лет, что было вполне нормальной разницей в возрасте. Через два года у них родилась дочь Елена, в 1911-м – сын Петр, в 1914-м – дочь Наталья. Младший сын, Алексей, появился на свет на чужбине в 1922 году.

Жена и дети П.Н. Врангеля

2 июня 1910 года Врангель успешно окончил дополнительный курс академии, был причислен к Генеральному штабу и откомандирован к штабу Санкт-Петербургского военного округа.

Окончил курс в Офицерской кавалерийской школе, 22 мая 1912 года Петр Николаевич прибыл в лейб-гвардию Конный полк. Там он сначала встал временно командующим третьим эскадроном, а 16 августа – его командиром. В 1913 году его произведи в ротмистры. В этом чине барон и встретил войну.

ПЕРВАЯ МИРОВАЯ ВОЙНА

В июле 1914 года в составе полка Врангель выступил на фронт. Жена находилась вместе с ним, работая в медицинских учреждениях частей, которыми он командовал. Очень скоро Врангель стал первым русским офицером, удостоенным Георгиевского креста в Первой мировой войне. Это награды он был удостоен за бой 6 августа под восточнопрусской деревней Каушен. Там находилась немецкая двухорудийная батарея, которая наносила большой урон русским наступающим спешенным эскадронам.

Пока же Врангель впервые вкусил плоды всероссийской славы. Его фотография появилась на страницах «Летописи войны» — популярного иллюстрированного военного журнала. Бой под Каушеном широко освещался в русской и союзной прессе.

После боя под Каушеном Врангелю дали блестящую аттестацию: «Ротмистр барон Врангель — отличный эскадронный командир. Блестящая военная подготовка. Энергичный, лихой, требовательный и очень добросовестный. Входит в мелочи жизни эскадрона, хороший товарищ, хороший ездок. Немного излишне горяч. Обладает хорошими денежными средствами. Прекрасной нравственности. В полном смысле слова — выдающийся эскадронный командир». Стоит отметить, что столь лестная аттестация была вполне заслуженной. По свидетельству сослуживцев, Врангель очень заботился о своих подчиненных: никогда не садился ужинать, пока не убедится, что все солдаты эскадрона накормлены, а спать ложился последним в эскадроне.

Двенадцатого сентября 1914 года Петр Николаевич был назначен начальником штаба Сводно-Кавалерийской дивизии. Однако штабная работа Врангеля не привлекала, поэтому 23 сентября он получил назначение помощником командира полка по строевой части.

Десятого октября 1914 года состоялась аудиенция у императора. В этот день Николай II записал в дневнике: «После доклада Барка принял… ротмистра Лейб-гвардии Конного полка барона Врангеля, первого Георгиевского кавалера в эту кампанию…»

27 октября Петр Николаевич был награжден орденом Святого Владимира 4-й степени с мечами и бантом.

Шестого декабря 1914 года царь назначил Врангеля своим флигель-адъютантом. Это давало барону право носить особый серебряный аксельбант и императорский вензель на погонах. Теперь он был причислен к свите императора и приглашался на проводимые монархом официальные приемы. То, что покровительствовавший Врангелю Ренненкампф оказался в опале, никак не сказалось на его карьере. 12 декабря Петра Николаевича произвели в полковники.

Двадцатого февраля 1915 года, во время Праснышской операции, Врангель во главе дивизиона успешно провел разведку, захватил переправу через реку Довину, а при дальнейшем наступлении бригады выбил две роты немецкой пехоты с трех укрепленных позиций, захватив при этом пленных и обоз. 13 апреля за отличие в делах против неприятеля он был награжден Георгиевским оружием.

Полк Врангеля входил в состав Уссурийской казачьей дивизии. Забайкальских казаков Петр Николаевич хорошо знал еще по Русско-японской войне, знал их сильные и слабые стороны.

За эту атаку 1-й Нерчинский полк получил шефство цесаревича Алексея, и Врангель в середине ноября во главе депутации полка выехал в Петроград для представления «молодому шефу». Он обратил внимание на то, как изменилась обстановка в столице:

«Я выехал в Петербург в середине ноября; несколькими днями позже должны были выехать офицеры, входившие в состав депутации.

Последний раз я был в Петербурге около двух месяцев назад, когда приезжал лечиться после раны, полученной при атаке 22 августа. Общее настроение в столице еще ухудшилось со времени последнего моего посещения; во всех слоях общества чувствовались растерянность, сознание неизбежности в ближайшее время чего-то огромного и важного, к чему роковыми шагами шла Россия…»

Через несколько дней Врангель был назначен дежурным флигель-адъютантом. Во время дежурства произошла его встреча с Николаем II, которую барон описал в мемуарах:

«…Мне много раз доводилось близко видеть Государя и говорить с Ним. На всех видевших Его вблизи Государь производил впечатление чрезвычайной простоты и неизменного доброжелательства. Это впечатление являлось следствием отличительных черт характера Государя — прекрасного воспитания и чрезвычайного умения владеть собой. Ум Государя был быстрый, Он схватывал мысль собеседника с полуслова, а память его была совершенно исключительная. Он не только отлично запоминал события, но и лица, и карту; как-то, говоря о Карпатских боях, где я участвовал со своим полком, Государь вспомнил совершенно точно, в каких пунктах находилась моя дивизия в тот или иной день!». Об императоре и его семье, принявших мученическую смерть в Екатеринбурге, Петр Николаевич отзывается почти благоговейно, с любовью описывая мельчайшие детали быта царской семьи. Вскоре после возвращения Врангеля из Петрограда Уссурийская дивизия была переброшена на Румынский фронт.

Двадцать четвертого декабря 1916 года Врангель был назначен командиром 2-й бригады Уссурийской конной дивизии, 13 января 1917-го произведен «за боевое отличие» в генерал-майоры, а 23 января временно принял командование Уссурийской конной дивизией, поскольку заболевший генерал Крымов выехал в Петроград. Производство в генералы на тринадцатом году службы стало самым быстрым в русской армии начала XX века.

В 20-х числах января Врангель возглавил переход дивизии походным порядком из Ясс в Кишинев, где сосредоточивалась вся конница Румынского фронта. Бессарабия была богата продовольствием и фуражом, и командование рассчитывало, что кавалеристы здесь хорошо отдохнут и подготовятся к предстоящему весной решающему наступлению.

Однако ни во главе бригады, ни во главе дивизии толком повоевать в Первой мировой войне Врангелю не довелось. В тот момент на Румынском фронте было затишье, а потом грянула Февральская революция. Так что реальный боевой опыт сорокалетнего генерала ограничивался командованием полком. Разумеется, действия его 1-го Нерчинского полка никак не могли повлиять на исход армейских и тем более фронтовых операций. Но свои задачи полк выполнял успешно, и Врангель был на хорошем счету у командования. Он, как и подавляющее большинство генералов и офицеров русской армии, никак не ожидал революции. Наоборот, всё, казалось бы, шло к скорой победе над врагом. Войска больше не испытывали, как в 1915 году, снарядного голода. Русская промышленность теперь производила боеприпасы в достаточном количестве, да и поставки со стороны союзников помогли. Армия, хорошо вооруженная и обмундированная, готовилась к последнему, решающему наступлению, которое призвано было сокрушить австро-германский фронт.

Врангель, разумеется, не знал, что сосредоточение всех усилий на военном производстве привело к тяжелейшему кризису железнодорожного транспорта, который в феврале 1917 года находился на грани коллапса. Вследствие этого крупные города испытывали перебои с поставкой продовольствия, что в конечном счете привело к голодным бунтам в Петрограде и началу революции. Врангель не знал также, насколько многомесячное сидение в окопах осточертело простым солдатам. Для них цели этой войны никогда не были близки. Правда, в кавалерии недовольство ощущалось намного слабее, чем в пехоте. Кавалерийские дивизии по большей части пребывали в резерве и гораздо меньше времени, чем пехотные, проводили в окопах.

РЕВОЛЮЦИЯ

В конце февраля 1917 года в Кишинев приехала Ольга Михайловна, работавшая в полевом госпитале на Румынском фронте. По ее воспоминаниям, муж, несмотря на генеральский чин, лихо танцевал на балах, не отставая от юных поручиков.

Барон тем не менее не слишком удивился революции. «Я их всех хорошо знаю, — говорил он об императорской фамилии близким знакомым. — Они не могут править, потому что не хотят… Они потеряли вкус к власти».

Временное правительство, «безвольное и бездарное», как считал Врангель, «позорно отдало Россию на милость победителя». Но не оно одно было виновно — «ответственность с ним разделяли и старшие военачальники, и весь русский народ». В возникновении смуты был повинен и сам Николай II: в начале 1917 года, по утверждению Врангеля, «армия, как и вся страна, отлично сознавала, что Государь действиями Своими больше всего Сам подрывает престол». Но когда Крымов зачитал царский манифест об отречении, Петр Николаевич в сердцах воскликнул: «Это конец, это анархия!»

Вскоре после опубликования 1 марта приказа № 1 Петроградского Совета, отменявшего единоначалие офицеров и вводившего в частях власть выборных комитетов, Врангель был направлен в Петроград своим начдивом с письмом к военному министру А. И. Гучкову.

Первое, что бросилось в глаза барону в Петрограде, — это огромное количество красных бантов, украшавших почти всех. Они были видны не только на шатающихся по улицам в расстегнутых шинелях безоружных солдатах, студентах, курсистках, шоферах таксомоторов и извозчиках, но и на щеголеватых штатских и значительном числе офицеров.

Гучкова в городе не оказалось. Врангеля принял министр иностранных дел П. Н. Милюков. Генерал заявил ему: «Сейчас война, и мы все воины, и офицеры, и солдаты, где бы мы ни находились: в окопах, в резерве или в глубоком тылу, — мы всё время, в сущности, несем службу и находимся „в строю“. Новые права солдата, требование обращения к солдатам на „вы“, право посещать общественные места, свободно курить и так далее хорошему солдату сейчас не нужны.

Возможно, Врангель в тот момент вообще служить не хотел — по крайней мере, на фронте. Он слишком хорошо понимал, что революция и приказ № 1 разлагают армию, ее боеспособность стремительно падает. Побед с такими солдатами не одержишь, а терпеть поражения он не привык.

Врангель отказался служить под началом Крымова и по его предложению написал военному министру и начальнику штаба Верховного главнокомандующего рапорт с просьбой назначить его начальником регулярной конной дивизии. С этим рапортом Петр Николаевич 5 апреля выехал в Петроград (интересно, что в мемуарах он предпочитал именовать столицу по-старому — Петербургом). Здесь он застал антиправительственные выступления 20 апреля в связи с нотой Милюкова союзникам о намерении России продолжать войну. Это был первый кризис Временного правительства, преодоленный благодаря уходу из правительства Милюкова и кадетов и усилению представительства социалистических партий. Фактически было закреплено двоевластие правительства и Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов. Без согласия Петросовета Временное правительство не могло провести в жизнь никаких своих решений.

Врангель окончательно разочаровался в способности Временного правительства навести порядок в армии и стране. В Петрограде он попробовал создать подпольную военную организацию, которая в подходящий момент поддержала бы генерала Корнилова или какого-либо другого кандидата в военные диктаторы. Но ее члены дальше разговоров с критикой правительства так никогда и не пошли.

Врангель прибыл на Юго-Западный фронт после того, как последнее наступление русской армии полностью провалилось. 18 июня войска 11-й и 7-й армий пошли в атаку в направлении на Львов, но после занятия первых линий неприятельских окопов они начали митинговать, обсуждать приказы и отказывались идти вперед.  20 июня движение пришлось прекратить. Более успешно проходило начавшееся 23 июня наступление 8-й армии под командованием генерала от кавалерии Л. Г. Корнилова на Калуш. Было взято семь тысяч пленных и 48 орудий. Армия Корнилова захватила Станислав, Галич и Калуш и к 30 июня вышла к реке Ломнице.

В ночь с 9 на 10 июля отступающие войска устроили в Станиславе еврейский погром, разграбив лавки и магазины. В городе начались пожары. Петр Николаевич с казаками, взявшими погромщиков в нагайки, сумел остановить бесчинства. 

По словам Врангеля, с этого дня между ним и его солдатами установилось невидимое духовное единение: «…я почувствовал, что полки у меня в руках, что та психологическая связь между начальником и подчиненными, которая составляет мощь каждой армии, установилась».

24 июля 1917 года Врангель был награжден солдатским Георгиевским крестом 4-й степени за обеспечение силами вверенного ему корпуса отхода русской пехоты к реке Збруч в период с 10 по 20 июля 1917 года.

КРЫМ. АРЕСТ

В Крыму у семьи Врангеля была дача в Ялте, на Нижне-Массандровской улице. Большевистская революция пришла в Ялту не сразу. Она уже победила в Севастополе, но на южном берегу местное татарское население было враждебно к большевикам. Порядок в городе поддерживался состоявшим из татар эскадроном Крымского конного полка.

Татарское правительство Крыма предложило Врангелю должность командующего, пытаясь противостоять большевикам. Врангелю, монархисту и приверженцу «единой и неделимой России», совсем не улыбалось стать командующим татарскими национальными формированиями. К тому же в их способности противостоять Красной гвардии он сильно сомневался. В тот момент барон еще не исповедовал принципа, провозглашенного им в том же Крыму три года спустя: «Хоть с чертом, но против большевиков». Он еще не решил, как будет жить дальше. Не исключено, что он не отвергал для себя и какого-то, хотя бы временного, консенсуса с большевиками, о которых еще очень мало знал.

В первые месяцы после Октябрьской революции особенно ярко проявилась слабость всех антибольшевистских движений. У них не было ни общепризнанного вождя, ни привлекательных для народа лозунгов, ни сколько-нибудь разработанной и реалистичной программы, ни поддержки из-за рубежа, ни легитимной преемственности с какой-либо из добольшевистских властей. Большинство народа если и не поддержало большевиков, то восприняло их приход к власти спокойно. Крестьяне думали, что все вопросы, в том числе и главный для них земельный, решит Учредительное собрание, выборы в которое произошли вскоре после Октябрьского переворота. Когда же большевики легко разогнали Учредительное собрание после первого же заседания, у народа не осталось сколько-нибудь отчетливого и позитивного образа данного института. Поэтому никакого массового движения в его защиту не возникло, а созданный в Самаре под охраной чехословацких штыков Комуч (Комитет членов Учредительного собрания) так и не приобрел

Врангель пока не видел сколько-нибудь боеспособных антибольшевистских сил и не имел представления о том, как их можно создать. Поэтому он выжидал — и из-за своего выжидания чуть не погиб.

8 января 1918 года Красная гвардия взяла Ялту, и войска Курултая отступили в горы. На дачу к Врангелям ближе к ночи явились шестеро матросов, обвешанных пулеметными лентами и гранатами, с мандатом на обыск. Петр Николаевич успел надежно спрятать всё имевшееся в доме оружие в подвале и на чердаке. Его только волновало, чтобы матросы чего-нибудь не украли во время обыска. Как вспоминал Врангель, «сам я во время обыска, дабы избегнуть необходимости разговаривать с проходимцами, сел за карточный стол и начал играть в пикет со своим сынишкой, совершенно не обращая внимания на шаривших по столам и комодам матросов. Последние всячески, видимо, старались вывести меня из себя, делая вслух дерзкие замечания, намеренно производя шум и передвигая мебель. Но, убедившись, что ничто не действует, оставили нас в покое».

Покой, однако, длился недолго. Следующим утром пришли другие матросы, и их было человек пятнадцать.

Больше всего Врангеля угнетала мысль, что его могут растерзать свои же, русские солдаты и матросы. Петр Николаевич стал убеждать Ольгу Михайловну вернуться в Ялту: «Здесь ты помочь мне не можешь, а там ты можешь найти свидетелей и привести их, чтобы удостоверили мое неучастие в борьбе».

В конце концов она поддалась на уговоры. При расставании Врангель отдал жене часы-браслет, которые она подарила ему еще в бытность невестой. Барон сказал супруге: «Возьми это с собой, спрячь. Ты знаешь, как я ими дорожу, а здесь их могут отобрать».

Петр Николаевич не надеялся больше встретиться с любимой и хотел только, чтобы она не видела, как его будут убивать. Дальше, по его словам, события развивались следующим образом:

«Она взяла часы и, плача, вышла на палубу. Не прошло и пяти минут, как она вернулась. На ней не было лица:

— Я поняла, всё кончено, — сказала она, — я остаюсь с тобой. На ее глазах только что толпа растерзала офицера». Врангели стали ждать скорой смерти.

Около восьми вечера туда явился высокий красивый блондин с интеллигентным лицом, одетый в матросскую форму. Это оказался председатель Ревтрибунала «товарищ Вакула». Он опять задал Врангелю сакраментальный вопрос: «За что арестованы?»

Петр Николаевич в который уже раз ответил: «Вероятно за то, что я русский генерал, другой вины за собой не знаю». После долгих разбирательств. Врангеля отпустили.

Здоровье Врангеля пошатнулось. «Пережитые сильные волнения, — вспоминал он, — отразились на моей старой контузии. Своевременно я пренебрег ею и, не докончив курса лечения, вернулся, несмотря на предупреждения врачей, в строй. С тех пор всякое сильное волнение вызывало у меня сердечные спазмы, чрезвычайно мучительные».

Вполне возможно, что освобождению Врангеля способствовало то обстоятельство, что кампания репрессий в Ялте пошла на убыль из-за протестов татар, составлявших большинство населения города.

ПОСЛЕДНИЕ ГОДЫ

В 1919 году Деникин, возглавивший Вооруженные силы Юга России (ВСЮР), передал Врангелю пост командующего Кавказской армией.

На подвластной ему территории Крыма Врангель установил режим военной диктатуры. Пытался создать широкий антибольшевистский блок с меньшевистским правительством Грузии, украинскими националистами, Повстанческой армией Нестора Махно. Но, несмотря на все прогрессивные меры, доверия населения ВСЮР так и не приобрела, а материальные и людские ресурсы Крыма были истощены.

Осенью 1920 года, теснимый Красной Армией, Врангель был вынужден эвакуироваться в Константинополь. Тогда он навсегда покинул Россию. Обосновавшись с частью войск сначала в Турции, затем в Югославии, барон Врангель, пытался сохранить остатки своей армии.

В 1924 году он создал Российский общевоинский союз, объединивший большинство участников Белого движения в эмиграции, а руководство этой организацией передал великому князю Николаю Николаевичу – представителю династии Романовых.

Сам Врангель в 1925 году переехал в Бельгию, где писал мемуары. Здоровье его ухудшалось вследствие перенесенных им болезней и ранений. Умер барон Петр Николаевич Врангель 25 апреля 1928 года в Брюсселе (Бельгия), где и был похоронен. Впоследствии его прах был перевезен в Белград, где торжественно перезахоронен в православном храме Святой Троицы.

Источник: Соколов, Б. В. Врангель. — М.: Мол. гвардия, 2009. — 502 с. 

Рекомендуем прочитать:

1. Краснов, В. Г. Врангель. Трагический триумф барона: Документы. Мнения. Размышления. — М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2006. — 654 с.

2. Врангель, П. Н.Южный фронт (ноябрь 1916 г. — ноябрь 1920 г.). Часть I // Воспоминания. — М.: ТЕРРА, 1992. — 544 с.

3. Бортневский, В. Г. Загадка смерти генерала Врангеля: Неизвестные материалы по истории русской эмиграции 1920-х годов. — СПб.: Изд-во СПб ун-та, 1996. — 168 с.

 

Источик фото: Hrono.ru, http://russian7.ru/post/vrangel/, kulturologia.ru, http://et.wikipedia.org/wiki/Peter_von_Wrangell, fr.wikipedia.org, Елена Хорватова – LiveJournal

  Внезапно обретшие социальную силу и право публичного голоса странные люди принялись втаптывать в грязь мастера и присущую ему идею жанровой условности. Достаток, в котором живут его герои, объявили не существовавшим, радость повседневной жизни — они в ней купаются — и вовсе постыдной. Дескать, в стране победившего все и вся тоталитаризма ни элементарной сытости, ни искрящейся радости быть не могло по определению.
  Самое подлое в этой позиции — лицемерное сочувствие народу, будто бы его обманули, предъявив бутафорские килотонны еды. Чем и оскорбили, мол, и развратили, и деморализовали.
  Обвинения выдвигали главным образом «правдолюбы», кои готовы были себе лбы расшибить, истово молясь на голливудскую продукцию прежних и новых лет. Не то чересчур циничные, не то слишком поверхностно мыслящие искатели социально-политических истин отказывались замечать, что творчество Пырьева — совсем не архаика, но передовое и конкурентоспособное для своего времени жанровое искусство. Кассовое, массовое, демократичное.
  В конце концов, его кинематограф — здоровое рыночное производство, отвечавшее на запрос не столько партийно-правительственной элиты, сколько большей части народонаселения огромной страны. Поразительно, но именно такое кино было объявлено неприемлемым в эпоху так называемых рыночных перемен!
  Реабилитация художника — важнейшая символическая задача наших дней. Этот сначала актер, потом режиссер и, наконец, организатор производства (по-новому — продюсер) давным-давно обозначил базовый вектор культурной эволюции.
Он не локальное явление, но фигура мирового значения. В отечественном масскульте конкурировать с ним по уровню популярности и народной любви несколько десятилетий мог разве только Григорий Александров, его друг и соратник еще с Гражданской войны. Оба в конечном счете выбрали жанр музыкальной комедии.
  Правда, Александров, некоторое время поработавший с Сергеем Эйзенштейном в Америке, склонялся к фрачно-галстучной культуре устоявшегося городского типа, джазу, внешнему лоску и броскому артистизму. Уже в «Веселых ребятах» спешил интегрировать своих простоватых героев в городскую среду, где костюмы ладно скроены, а сцена жизни ярко освещена прожекторами. Видимо, недаром с малолетства служил он рассыльным в Екатеринбургском оперном театре, а далее — помощником реквизитеpa, электротехником и помощником режиссера.
  Пырьев же, родившийся в глухом алтайском селе Камень, рано потерявший отца и воспитывавшийся в семье деда-старообрядца, с малых лет познавший сельский труд (например, в «должности» пастуха), изначально тянулся к аграрной тематике. Сегодня трудно осознать, на-сколько сложным оказалось совмещение темы деревни с такой городской развлекательной технологией, как кинематограф.
  Ведь нигде в мире задача столь стремительного окультуривания колоссальной сельской общности не была еще решена. Более того, такая цель за пределами СССР даже не ставилась. Однако у Советской страны явно недоставало времени на медленное эволюционное развитие. По существу, Ивану Александровичу приходилось многое изобретать заново, тогда как Григорий Васильевич, при всем к нему безграничном уважении, имел возможность некоторые вещи калькировать с заокеанских первоисточников.
  В чем творческий подвиг Пырьева? Он дает принципиально новую образность в доступном для широких масс режиме, не поступаясь при этом зрелищностью и, что бы там ни пели недоброжелатели, психологической правдой.

  Аграрная среда есть доминирование природного начала. Люди на селе «растут как трава»: за ними — невероятная сила матери-земли, но и закономерная, с точки зрения городской прослойки, неокультуренность, замешанная на естественном эгоизме: «я», «мне», «мое» — крайне неудобная в эпоху коренной модернизации общества лексика жителя деревни.
  Пырьев уверенной рукой пишет картины приемлемого в новых социальных условиях поведения прежнего человека. Огромный мир бросает традиционно сельской стране вызов, и она, поначалу инертная, неповоротливая «от Москвы до самых до окраин», приходит в движение. Причем удается показать сперва на душевный, внутренний поворот и только потом, как следствие, ревущую динамику комбайнов или танковых колонн.
  В «Трактористах» — первой ленте Пырьева, удостоенной Сталинской премии, и ревнивый громила Назар Дума (Борис Андреев), и его приятель, приблатненный балагур Савка (Петр Алейников), конечно, обаятельны, однако весьма брутальны и даже страшноваты.
Где тут лакировка? Нет и в помине.

  Просто кинохудожник не размазывает образы мужиков, тем более не высмеивает их, как это «будет принято» отечественных кинематографистов позднейших времен. Ведь бедовая молодежь, трудная русская деревенщина — одновременно и серьезная социальная проблема, и плоть от плоти наши, родные люди, соотечественники. Более того — потенциальные герои, единственная надежда России, оказавшейся в кольце врагов. Именно этим парням судьбой предназначено обливаться потом на полях и в цехах, а совсем скоро — проливать кровь, проявляя былинное мужество и природную смекалку, погибать на фронтах финской и Великой Отечественной.
  Поразительны интуиция и вера в этих мужиков, мастер с ними очевидным образом солидаризируется: сам таков, из таковских. Подобную интонацию солидарности при всем желании не сымитируешь.
  Клим Ярко, которого играет Николай Крючков, не случайно одет в красноармейскую гимнастерку. Он взят в оборот партией и правительством, «мобилизован и призван».
  Режиссер идеально чувствует, когда нужно переключаться с мобилизационного плана на лирику, с высокого слога — на юмор, с куплетов — на распев. Его картины ритмически безупречны, актеры послушны общему замыслу, но при этом оригинальны. Композиторы, в первую очередь Тихон Хренников с Исааком Дунаевским, щедро рассыпают по кинофильмам свои песенные хиты.
  Основная черта Пырьева — воодушевленность. Этот сильный, активный человек, еще в юности награжденный на фронтах Первой мировой двумя Георгиевскими крестами, прошедший Гражданскую, участвовавший в создании Уральского Пролеткульта, игравший в спектаклях Эйзенштейна Мейерхольда, руководивший «Мосфильмом», организовавший Высшие режиссерские курсы и Союз кинематографистов СССР, электризовал съемочную группу и коллег.
  Но главное — не проходящее с годами воодушевление практически всех его ключевых персонажей. В этом отношении он не знает себе равных. Ему удалось воплотить на экране то, чем «болел» сам, от чего в конечном счете умер посреди очередного съемочного процесса. (Не выдержало сердце: Иван Александрович перенес на ногах несколько инфарктов.)
  Означенное воодушевление — не глуповатая наивность, не деланная восторженность. В его основе — умение соинтонировать коллективному народному телу. Советский человек реально рождался из крови и ненависти Гражданской, «перегибов» коллективизации, соленого пота индустриализации, из розни, слез и скорби Великой Отечественной. Пырьеву удавалось угадывать бессознательные чаяния народного большинства. Впрочем, «угадывать» — словечко, подразумевающее как будто некоторую корысть. А он просто-напросто дышал с этими людскими массами, иногда косными и агрессивными, необученными и подозрительными, в синхронном режиме. Выступал в качестве органа чувств, воплощенного средства их самовыражения. Пырьев — поэт эпохи, хронологически расположившейся между аграрной архаикой и постиндустриальным индивидуализмом.
  Дабы смертельное усилие не привело к летальному исходу, нужно максимально довериться судьбе, положиться на нее; собрав волю в кулак и отбросив личное, слиться с себе подобными, опознав их за равных, а потом поровну разделить на всех как беду, так и счастье. Вот что есть «типовое», миллион раз оболганное советское воодушевление. Вот что такое «метод Пырьева».
Из сотен тысяч батарей
За слезы наших матерей,
За нашу Родину — Огонь, огонь!
Отдельно следует сказать о женских образах. Женщина у него всегда чрезвычайно значимая часть мироздания. Не просто жанровый элемент, не частный случай, но одна из первооснов бытия. Стихия!
  Его муза и жена Марина Ладынина очень точно балансирует между наивностью ума и всеведением сердца. Она всегда немного не в себе, чуть в стороне от частной фабулы. Ее способность в одиночку, не форсируя, выдавать отвлеченные категории поразительна. Любовь и Самоотверженность, Нежность и Решительность в исполнении Ладыниной универсальны. Вдобавок все это предельно верные чувства, не подверженные прихотям сюжета. Ее героини надежны, как надежен наш народ-победитель.
  Чутье у Пырьева звериное. Едва изменился социальный вектор, едва устоялся новый порядок, а в народе начали укореняться городской индивидуализм и сопутствующая психологическая сложность, как Пырьев счел нужным отойти от прежней тематики, взявшись экранизировать Достоевского.

«Идиот», «Белые ночи» и «Братья Карамазовы» — движение навстречу новому советскому индивидууму, теперь «повзрослевшему». Человеку, который потихоньку учится жить наедине с самим собою, разбираясь в собственной душе. В этих подчас неровных, но, как и прежде, проницательных работах режиссер угадывает обновленного зрителя, сотрудничает с ним.
  Он — мэтр, орденоносец и депутат — снова не выше своего народа. Вгрызается в тексты сумрачного гения, словно разгадать их — вопрос жизни и смерти.
Только предвзятым людям может прийти в голову «шить» Пырьеву дело о сотрудничестве с тоталитаризмом. Если внимательно всмотреться в его правдивые картины, то легко убедиться: никакого тоталитаризма не было. Наличествовали у народа цветущая сложность и по-своему счастливая судьба.

В противном случае самого народа давно бы не существовало.
Николай Ирин.

Подробно: Журнал «Свой», ноябрь 2016 г., с. 37-39

Источник фото: http://um.mos.ru/contests/dogm-persons/works/31486/, http://www.vokrug.tv/person/show/ivan_piryev/, http://www.svoboda.org/a/2209675.html, http://www.golddisk.ru/people/12171/, 1001material.ru.

   Николай Афанасьевич Крючков родился 6 января 1911 года в Москве, в рабочей семье на Красной Пресне.
Кроме Николая в семье Крючковых было еще семеро детей, однако шестеро из них впоследствии скончались.
  Отец Николая, участвовавший в Первой мировой войне, вернулся в Москву после ранения и устроился грузчиком на комбинат «Трехгорная мануфактура». Проработал он там недолго, и из-за ран, полученных на фронте, вскоре умер.
Матери Николая пришлось одной воспитывать детей. Семье Крючковых помогали соседи - они подкармливали Николая и его брата Петра чечевичным хлебом, воблой, супом с капустой и картошкой.
   После смерти отца, в 1920 году Крючков заболел тифом. Он выжил...
Коля был в детстве очень слабым ребенком, и у него были проблемы с шеей, его голова клонилась набок к плечу. Врачи сказали, что операция бесполезна, но поможет физкультура.
   Окончив семилетку, он поступил на учебу в Фабричное заводское училище (ФЗУ). Николай обучался там профессии гравера-накатчика.
  Он успешно окончил училище, и получил девятую высшую категорию рабочей сетки. Работа на фабрике и занятия боксом помогли избавиться Крючкову от проблем с шеей. В те же годы Николай стал участвовать в художественной самодеятельности, занимаясь по вечерам в драмкружке.
  Он умел играть на гармони, петь, плясать и особенно лихо бил чечетку.

Его театральный дебют состоялся в 1927 году в пьесе-монтаже «1905 год», где Крючков сыграл сразу три роли: рабочего-революционера, пристава и торговца-лоточника.
По словам очевидцев, роль пристава в исполнении 16-летнего Крючкова была особенно колоритна и смешна.
  Театром Николай увлекся всерьез. С 1928 года Крючков играл в московском Театре рабочей молодежи (ТРАМ) и учился у знаменитых актеров Н.Хмелева, И.Судакова и И.Савченко. Мама была недовольна выбором сына, так как всегда мечтала видеть его на солидной должности, а не в роли комедианта. Однако Крючков, играя на сцене студии, продолжал работать на фабрике и практически содержал семью.
Самыми заметными работами молодого актера были в тот период роли в двух спектаклях: «Московский 10.10» и «Зови, фабком!».

   В 1931 году, его заметил кинорежиссер Борис Барнет. Он пригласил Крючкова сниматься в своей новой картине «Окраина».
В фильме актер должен был сыграть небольшую роль Сеньки-сапожника.
Пробы на роль Сеньки проходили в сапожной мастерской.
Барнет был чем-то занят, и Сеньке-Крючкову было дано задание осваиваться. И он освоился.
Надел фартук и подбил себе набойки.

  А когда Барнет окликнул его по имени персонажа, Крючков в ответ недовольно буркнул: «Чего тебе?». Так родился Сенька из «Окраины» и проявил себя киноактёр Николай Крючков. Фильм «Окраина» вышел на экраны в 1933 году и имел большой успех у зрителей.
Год спустя его отправили на кинофестиваль в Венецию, где он был отмечен почетным призом. Таким образом, дебют Крючкова в кино оказался на редкость удачным, и содружество с Барнетом продолжилось дальше.

В 1934 году режиссер вновь пригласил Крючкова на главную роль в своем следующем фильме «У самого синего моря».

   После этого фильма из-за частых съемок ему пришлось в 1933 году покинуть ТРАМ, и за последующие четыре года Крючков снялся в фильмах «Частный случай», «Возвращение Максима», «Человек с ружьем», «Комсомольск» и «На границе».
От роли к роли актер накапливал необходимый опыт, рос в своем мастерстве и терпеливо ждал своего «звездного часа».
  И он наступил в середине 1938 года, когда режиссер Иван Пырьев предложил Крючкову главную роль в своем новом фильме «Трактористы». Его партнершей в картине стала жена режиссера восходящая звезда советского кино Марина Ладынина.

  Актерский коллектив подобрался на редкость дружный и сплоченный, особенно среди мужчин. Кроме Крючкова, в фильме снимались уже популярный Петр Алейников и Борис Андреев. Втроем они задавали тон на съемочной площадке, и порой с ними не мог справиться даже такой решительный режиссер Пырьев.
Когда фильм «Трактористы» в 1939 году вышел на экраны страны, его ждал небывалый зрительский успех.
    Песни «Три танкиста», «Здравствуй, милая моя» и «Броня крепка, и танки наши быстры...» запела вся страна.

Николай Крючков. "Три танкиста"

{youtube}Yz4-Bs8lMeY{/youtube}

  Все актеры, исполнявшие главные роли в картине, стали всесоюзными знаменитостями, и в 1941 году все четверо стали лауреатами Сталинской премии.
Наибольшая популярность и любовь зрителей достались Николаю Крючкову.
Его Клим Ярко стал одной из самых популярных личностей в советском довоенном кино. С него брали пример в повседневной жизни миллионы молодых людей.

   Но путь фильма к признанию был не легок. Не успели закончиться съемки, как в районной газете появилась статья «Шкодливый фильм», в которой авторов обвиняли и в шовинизме, извращении украинской жизни, и в искажении национальных реалий. Ленту послали в Кремль, и она очень понравилась Сталину.

   На съемках «Трактористов» Крючков познакомился с юной студенткой ГИТИСа Марией Пастуховой. Они полюбили друг друга, и после окончания работы над картиной поженились. Свадьбу сыграли в новой комнате в одной из коммуналок, куда Крючков перебрался из общежития накануне торжества. Вскоре у молодых родился сын Борис.
  После шумного успеха «Трактористов» приглашения сниматься посыпались на Крючкова как из рога изобилия. Один за другим выходят фильмы с его участием: «Выборгская сторона», «Ночь в сентябре», «Яков Свердлов», «Член правительства», «В тылу врага».
Герои Крючкова не походили друг на друга, несмотря на то, что он играл всегда положительные роли.

   В 1941 году Крючков снялся в комедии «Свинарка и пастух».
В этом фильме актеру досталась роль, тогда мало присущая его актерскому имиджу, - шалопай Кузьма Петров.
Крючков рассказывал впоследствии: «Когда я начал сниматься в этой картине, ко мне заявился "под градусом" мой друг Василий Сталин и начал орать, чтобы я не смел играть эту роль, не похабил мои прежние образы, любимые народом. Грозился даже "сослать в Сибирь". А я ему в ответ пропел: "А я Сибири, Сибири не боюся, Сибирь ведь тоже русская земля". Утром он звонил, извинялся».
С первых же дней Великой Отечественной войны Крючков стал проситься на фронт, однако военком уговорил его остаться. «Снимаясь в кино, вы принесете Родине не меньше пользы, чем на фронте», - сказал он актеру.

   Но на фронт Николай Крючков все же попал - в составе фронтовых бригад, выступавших с концертами.
В 1942 году он снимался одновременно в пяти картинах: «Котовский», «Фронт», «Антоша Рыбкин», «Во имя Родины» и «Парень из нашего города». Последний фильм стал одним из самых популярных в годы Великой Отечественной войны.

   Во время работы над ним Крючков от истощения попал в госпиталь.
Но отказываться от съемок, даже если он и плохо себя чувствовал, было не в правилах Крючкова. Поправившись, актер вновь вернулся на съемочную площадку.
Крючков мог выполнить любую актерскую задачу. Он все делал сам, почти без тренажа, с ходу. Скакал на лошади, работал на тракторе, водил автомобиль и мотоцикл, летал на «кукурузнике», играл на баяне, пел, плясал. Оттого так солиден «послужной» список травм, о которых он говорил коротко: «Ломал руки и ноги 12 раз, обжигал глаза, потерял зубы, заработал ревматизм...»

   В 1945 году от актера ушла жена Мария Пастухова. Повод дал сам Николай, который увлекся другой женщиной.
Ею была молодая актриса Алла Парфаньяк, с которой Крючков встретился на съемках фильма «Небесный тихоход», который после выхода на экраны сильно ругала критика, считая, что нельзя так легкомысленно показывать войну, и восторженно принимала публика. Во втором браке у актера родился второй сын Николай.

   В послевоенные годы советский кинематограф переживал не лучшие свои времена, фильмов снималось очень мало. Несмотря на это, Крючков не сидел без работы.
На экраны выходили фильмы с его участием: «Звезда», «Машина 22-12», «Щедрое лето», «Максимка».

   В середине 1950-х годов творческая активность Крючкова не снижается.
Герои Крючкова в пятидесятые годы изменились. Теперь он играл людей с непростыми судьбами, за плечами которых был немалый жизненный опыт, которые испытали на себе все тяготы войны. Актер все так же продолжал играть своих современников.
Он настолько хорошо знал жизнь и характеры своих героев, что мог сделать их выразительными с помощью всего одного жеста или двух-трех реплик.
Он также часто пел в фильмах.
   В 1957 году распался и второй брак Крючкова: Алла Парфаньяк ушла от него, забрав с собой сына, и позже стала женой Михаила Ульянова.
  Оставшись один, актер вскоре переехал в небольшую однокомнатную квартиру, в центре Москвы. Туда же он привел и свою третью жену - заслуженного мастера спорта Зою Кочановскую, с которой познакомился в 1959 году во время съемок в фильме «Домой».

   После свадьбы им обещали дать новую квартиру, однако въехать в нее, молодоженам было не суждено. Произошла трагедия...
Это было в Ленинграде... Зоя, Николай и его друг ехали в «газике».
В центре города Зоя попросила ее подождать, она хотела купить помаду.
Машину остановили, Зоя перешла улицу, купила губную помаду, а когда возвращалась обратно, на глазах у Николая, в трех метрах от машины, ее сбил военный «Студебеккер». Умерла она у Крючкова на руках.
Крючков после этой трагедии с трудом приходил в себя. Его друзья, боясь за него, неотступно были рядом.

   Постепенно боль утихла, а через два года после этого пятидесятилетний актер встретил свою последнюю любовь - на съемках фильма «Капроновые сети» он познакомился с 30-летней ассистенткой режиссера Лидией Николаевной.
В этом браке у них вскоре родилась девочка, которую назвали Эльвирой.
В конце 1950-х годов актер сыграл роль Любима Торцова, в пьесе Островского «Бедность не порок» в московском Театре-студии киноактера.
  Эта роль также стала для него важным этапом в творчестве. Работа над образом Любима Торцова научила Крючкова создавать на сцене сложные, неоднозначные образы. Приобретенные навыки помогли актеру в работе и над другими образами, которые он потом создавал в кино.

   Несмотря на свою привязанность к театру, с кино Крючков не расстался.
В начале шестидесятых годов он сыграл в двух комедиях.
В 1962 году зрители увидели Николая Крючкова в роли старого слуги Ивана в «Гусарской балладе», а в 1964-м он сыграл роль богача Неуедова в «Женитьбе Бальзаминова».

  В 1960-е годы Крючков продолжал сниматься в кино, одновременно работая в нескольких спектаклях Театра-студии киноактера.
В 1965 году ему было присвоено звание народного артиста СССР.
Он был «живой легендой» советского кино, и любой режиссер почитал за честь для себя пригласить его на роль в своей картине. На многочисленных всесоюзных кинофестивалях Крючков был почетным членом жюри, часто представлял советское кино за рубежом.
   С возрастом Крючков стал более требовательно подходить к каждой новой роли.
  В своей книге «Чем жив человек» он утверждал, что актер «в своем творчестве должен быть органичен, жизненно реалистичен. В нем очень обостренно должны действовать два защитных механизма - чувство такта и чувство меры».
   Эти свои выработанные годами творческие принципы актер использовал в работе над образами. Он прекрасно исполнил роль шофера такси в картине «Горожане», которая вышла на экраны в 1975 году.
Другая удачная работа в те годы - роль старого шахтера в киноповести «Адрес вашего дома».
  Крючков всегда старался овладеть в той или иной степени профессией своих героев.
В семидесятых годах, после того, как им была сыграна роль таксиста Бати в картине «Горожане», актёру на гастролях в Перми местные таксисты устроили экзамен.

  Все, как один, уступили ему место за рулем. Пришлось актёру показывать класс, водителя сажать на штурманское место, и самому везти себя в гостиницу.
Анализируя в своей книге фильмы, в которых он снимался, Николай Крючков заметил, что актерская судьба постоянно связывала его с военными. Ему часто в кино приходилось играть роли военных. Маршал Малиновский подарил актеру кортик. Сам актер свою цель видел в служении Отечеству.
Об этом он тоже писал в своей книге.

  В восьмидесятые годы Николай Афанасьевич снимался мало. Среди фильмов тех лет – военные картины «Битва за Москву», «Сталинград», «Особо важное задание» и «Верую в любовь».
Лучшими работами Крючкова послевоенного 30-летия стали роли в фильмах «Жестокость», «Суд», «Дело Румянцева», «Гнезда» и в «Осеннем марафоне».

  На съемках «Жестокости» при обострившемся тромбофлебите Крючков целые дни проводил в седле да еще на морозе. А в фильме «Суд» много раз прыгал в ледяную воду и на очередном дубле сломал ногу. Больница. Гипс. Но на второй день он уже на площадке: «Снимайте крупные планы». Кончились крупные - он распилил гипс и продолжил работу. Только после каждого дубля ложился на раскладушку.
Николаю Афанасьевичу было уже за 70, когда Евгений Матвеев пригласил его в фильм «Особо важное задание». Для эпизода, в котором герой Крючкова вскакивал на крыло самолета, режиссер распорядился поставить стремянку. «Женя, ты что? – обиделся Крючков. - Рано еще меня жалеть!». Подпрыгнул и оказался на крыле. Никто не знал, чего ему это стоило.

  Николай Афанасьевич был необыкновенно романтичным человеком. Однажды его жена Лидия встречала его, прилетающего самолетом из Сибири.
Была зима. Из самолета он вышел с огромным букетом алых роз. Лидия Николаевна долго мучила его вопросом - где же можно было взять живые цветы зимой, да еще в Сибири?

  Всю свою жизнь Крючков был заядлым рыболовом (впервые взял в руки удочку в 6 лет), однако в последние месяцы перед смертью он почти не вставал с постели в дачном поселке Икша. Поэтому рыбачила за него его жена, Лидия Николаевна, а он, когда мог, сидел рядом на скамейке и переживал за ее успехи.
  Много говорить он уже не мог, от постоянного курения у него развилась опухоль в горле.
Николай Крючков был необыкновенно популярен как в пору своей молодости, так и в зрелые годы. Незнакомые люди обращались к актеру на «ты», его везде считали своим человеком. Ему нередко приходили письма с адресом: «Москва. Николаю Крючкову». И почти никогда не терялись...
Николай Крючков скончался 13 апреля 1994 года. В тот момент талантливому советскому актеру уже было восемьдесят три года.
Его похоронили на Новодевичьем кладбище в Москве.

  «И пусть тебя потомки помянут хорошей песней или добрым словом», - это строчки из стихотворения Николая Крючкова.
Станислав Говорухин как-то сказал о Николае Афанасьевиче:
«В кругу киношников расхожа поговорка "Хороший человек не профессия".
Грубая неправда. Еще какая профессия! Главная профессия на земле - быть Человеком».

Рекомендательный список:

Крючков Н.А. Чем жив человек.- Москва: Мол.гвардия, 1987.- 175 с.: ил.
Евграфов К.В. Николай Крючков. Русских характер. – Москва: Эксмо, 2011.- 240 с.: ил.

Источник фото: www.kino-teatr.ru, ru.wikipedia.org, www.afisha.ru, www.peoples.ru, www.kino-teatr.ru, 1969ja.livejournal.com, atatatv.net, www.gazeta.ru.

   Народ стал узнавать Высоцкого в лицо после его роли Глеба Жеглова в сериале «Место встречи изменить нельзя», который вышел на экраны
в 1979 году.
  На премьере зрители даже фотографировали экран, ведь в главной роли блистал Владимир Высоцкий. Это была его самая большая работа в кино.
Ни в одной картине, где снимался Владимир Семенович, так долго на экране он не пребывал. Но это была и его последняя большая работа в кино.
В 1987 г. за создание образа Жеглова Высоцкий посмертно был удостоен Государственной премии СССР.

  Дату и место начала съемок «Места встречи» изменить никак нельзя, — улыбается режиссер Станислав Говорухин.
«Все началось 10 мая 1978 года в Одессе, в бильярдной, там мы сняли первые кадры будущей картины. Можно сказать, что не я пригласил на роль Жеглова Владимира Высоцкого, а он — меня.
  Однажды говорит: «Вайнеры сказали, что у них для меня есть хорошая роль. Ты почитай роман, мне сейчас некогда...»

{youtube}BdjnLwW4lOM{/youtube}
Я взял у него «Эру милосердия», прочел и просто обалдел. Когда Володя приехал, я сказал: «Роман действительно классный, и роль потрясающая. Ты ничего похожего еще не играл...»
   Говорят, именно Высоцкий подсказал Вайнерам идею создания сценария фильма «Место встречи изменить нельзя».

  «Я пришел застолбить Жеглова, - с такими словами он обратился к братьям-писателям, чем немало удивил их. - Ваша «Эра» - это большое, очень большое кино! И это моя роль. Никто вам не сыграет Жеглова так, как я...»
«Роман действительно классный, и роль потрясающая. Ты ничего похожего еще не играл, представляю, как ты это сделаешь...» - ознакомившись с книгой, сказал Высоцкому его друг Станислав Говорухин, который впоследствии стал режиссером фильма. Высоцкий горел желанием сыграть Жеглова и очень волновался, утвердят его на роль или нет.

   Утвердили, но... вмешалась супруга Владимира Высоцкого Марина Влади. Она не хотела, чтобы муж снимался.
Влади прилетела в Одессу, где уже проходили съемки, и начала убеждать его в том, что этот фильм укоротит ему жизнь (в то время актер действительно чувствовал себя неважно).
   Говорухину она предложила найти другого актера. И хотя роль Жеглова казалась Высоцкому судьбоносной, под напором жены он сдался.
«Пойми, мне так мало осталось, - сказал он Говорухину, - я не могу тратить год жизни на эту роль!» Говорухин ответил: «Пожалуйста, езжай в Париж, но фильма не будет». И Высоцкий остался.

   «Как много потеряли бы зрители, если бы я тогда сдался... - вспоминает режиссер. - Меня порой спрашивают, стоит ли год жизни Высоцкого этой роли? Вопрос коварный. Если бы год, который заняли съемки, он потратил на сочинение стихов, тогда ответ был бы однозначным: не стоит!
  Быть поэтом - таково его главное предназначение в этой жизни! Но у Володи были другие планы, я знал их, и мы построили для него щадящий режим съемок, чтобы он мог осуществить все задуманное...»
  Особую помощь при съемках оказывала московская милиция и лично заместитель министра МВД Никитин.
Он сказал своим подчиненным: «Помочь киношникам — наша святая обязанность. Ведь фильм рассказывает о наших людях».

  Помощь была действенной, и не только, когда приходилось в столичный час пик перекрывать Манежную площадь и пускать по ней транспорт 40-х годов. Чиновнику пришлось морально давить на дирекцию Большого театра. После этого администратор Большого на целые сутки пустил съемочную
группу в театр, чтобы снять эпизод.

   Высоцкий предложил для фильма несколько своих песен.
Предполагалось пять песен (по одной на серию).
Высоцкий написал заготовки всех пяти песен, но, когда шли съемки на Одесской киностудии, он вдруг сказал: „Ребята, а ведь это неправильно, если я буду выступать как автор-исполнитель. Мы тратим большие усилия, чтобы к десятой минуте первой серии зритель забыл, что я Высоцкий. Я — Жеглов.
А когда я запою свою песню, все труды пойдут прахом".
  Вся съемочная группа, скрепя сердце, вынуждены были с ним согласиться.
Тогда Говорухин предложил ему спеть песню Вертинского «Лиловый негр». Высоцкий сначала отверг эту идею. Но в итоге он согласился. Этот эпизод показан в единственной сцене, когда он появляется в парадном милицейском кителе капитана НКВД.

   Нагрузка у Высоцкого была чудовищная: он успевал и сниматься, и играть в театре. Приходилось едва ли не каждый день летать из Одессы в Москву на спектакли и обратно. Бывало, милиция везла его в «Волге» с сиреной, а гримерша по дороге превращала Жеглова в Гамлета. А после спектакля, иногда и почтовым самолетом, рядом с кипой газет он возвращался в Одессу на утреннюю съемку.
  Как ни странно, именно благодаря загруженности Высоцкого, съемочная группа смогла уложиться в смехотворный бюджет фильма, который выделили в Госкино.
Высоцкий вынуждал всех работать в бешеном темпе, без раскачки перед каждым дублем. Он не только снимался, он помогал в закадровой работе, заряжал своей энергией и уверенностью всех участников съемки.
Высоцкий был совсем не похож на Жеглова из романа.
   В романе Вайнеров оперативник Глеб Жеглов - это высокий и плечистый красавец, косая сажень в плечах. По книге он и Шарапов - ровесники, им по 25 лет.

  Писатели видели в роли Жеглова Баталова, Губенко и Шакурова, поэтому, когда к ним «столбить» роль пришел Высоцкий, были несколько смущены.
Но нечеловеческое обаяние актера сделало свое дело, и сценарий уже писался под Высоцкого. Ради Высоцкого образ Жеглова состарили до 40 лет.
   Хотя идея была Высоцкого, образ главного героя писался под Высоцкого и даже режиссер Станислав Говорухин был рекомендован все тем же Высоцким, который готов был делать все возможное для того, чтобы картина родилась, актерские пробы все же провели.
  Новый режиссер Говорухин мог бы утвердить Высоцкого и без проб.
Но начальство было настроено враждебно к актеру-певцу из-за его «неблагонадежности» и вольнодумства. К тому же это происходило в те времена, когда он еще ни разу не появлялся на телеэкране, а тут такая одиозная фигура в фильме.
«Поэтому я сделал на эту роль несколько проб других актеров, которые заведомо не могли тягаться с Высоцким», - вспоминает Говорухин.
На фоне других претендентов Владимир Семенович смотрелся наиболее выигрышно. «Конечно, только Высоцкий!» - сказало начальство и довольно легко утвердило его на роль.
   На съемках фильма «Место встречи изменить нельзя» Владимиру Высоцкому удалось воплотить в жизнь еще одну свою мечту - режиссерскую.
Говорухин, уезжая в командировки, оставлял его за главного.

   Именно благодаря Владимиру Семеновичу в фильме появились эпизоды с шепелявым карманником Кирпичом Станислава Садальского, фотографией Вари на двери подвальной каморки, которая должна была спасти Шарапова. Сцена допроса Груздева полностью поставлена Высоцким. Он до деталей знал быт и нравы послевоенных лет.

{youtube}LfiAf10dTqQ{/youtube}
  «Эру милосердия» братьев Вайнеров переделали для фильма до неузнаваемости. Вся пятая серия написана заново Говорухиным и Высоцким. Высоцкий справлялся с работой в два раза быстрее положенного, киногруппа сходила с ума от бешеного темпа и позже шутя жаловалась Говорухину, что Владимир Семенович их измучил.
«Шутка, конечно, но, как в каждой шутке, тут была лишь доля шутки, - говорит режиссер. - Привыкших к долгому раскачиванию работников группы поначалу ошарашила его неслыханная требовательность.
    У Высоцкого камера начинала крутиться через несколько минут после того, как он входил в павильон. Объект, рассчитанный на неделю съемок, был готов за четыре дня. Он бы в мое отсутствие снял всю картину, если бы ему позволили...»

   На следующее утро после окончания съемок «Места встречи» в квартире братьев Вайнеров опять появился Высоцкий: «Знаете, братцы, о чем я подумал сегодня утром? Вы не имеете никакого римского права бросать Жеглова. Надо спешить».
Он пришел не с отвлеченным предложением, а с хорошо разработанной сюжетной линией второго фильма «Место встречи».
  Через некоторое время на столе авторов сценария появилась папка, на которой значилось «Эра милосердия. Продолжение».
Ставить продолжение должен был Высоцкий, он мечтал быть режиссером. Уже и начальство благосклонно покивало головами, и начало съемок было намечено - сентябрь 1980 года.
Смерть Высоцкого все опрокинула.
Не так давно снова появилась идея снять продолжение фильма, но Говорухин поставил точку в обсуждении темы: «Жеглов умер, Шарапов стар. С кем и зачем продолжать?»

   Фильм «Место встречи изменить нельзя» стал бестселлером.
Может быть, потому, что его создатели — режиссер Станислав Говорухин, главный оператор Леонид Бурлака, художник-постановщик Валентин Гидулянов и, конечно же, Владимир Высоцкий — были детьми войны.
Они сумели передать то время, которое в конце 1980-х было уже таким далеким для большинства зрителей.
Когда по телевизору показывали этот фильм, улицы пустели.
   В этом году картине исполняется 37 лет, но она не потеряла своей остроты.
{youtube}iqUs5Xqw7_Q{/youtube}

Рекомендательный список:

Солдатенков П. Владимир Высоцкий. – Москва: Олимп, 1999 – 480 с.: ил.- (Человек- легенда).
Зельцер М. Владимир Высоцкий. Прерванный полет // Имена – 2008 - №1 – с.9 – 26.
Прокофьева Е. «Мы вместе отныне и во веки веков». Владимир Высоцкий и Марина Влади. // Биография – 2011- №5 –с.30 – 44.
Вайнеры Аркадий и Георгий. Место встречи изменить нельзя. Эра милосердия: роман.- Москва: Эксмо, 1994.- 512 с.

  Русский лирический поэт Николай Рубцов родился 3 января 1936 года в селе Емецк на Северной Двине, в 150 километрах от Архангельска. Рубцов очень рано остался сиротой- мать мальчика умерла, отец ушел на фронт. А шестилетний Коля Рубцов попал в Никольский дошкольный детский дом Вологодской области. Голодное время ударило по всем, но детям-сиротам пришлось особенно тяжело: кусочек хлеба весом в 50 граммов и тарелка супа в день - вот и весь детдомовский рацион. Иногда они воровали на поле турнепс и пекли его на костре... По воспоминаниям товарищей по детдому, Коля был мальчиком ласковым и очень ранимым. Прекрасно учился. Обычно под Новый год отличникам давали по два подарка, ему же однажды дали только один. "Мне два", - сказал он воспитательнице, выдававшей подарки. "Хватит с тебя и одного!" - ответила она. Он никогда не умел защищаться, так и ушел с одним, но долго плакал от обиды - обиды настолько сильной, что и спустя годы, став взрослым, он о ней не позабыл...

   В детском доме его поддерживала единственная надежда: вот вернется с фронта отец, заберет его домой, и все снова будет хорошо. Но этим мечтам не суждено было сбыться. Нет, его отец, к счастью, вернулся с фронта живым. Но Михаил Андрианович просто забыл, что у него есть дети -- он снова женился, и в новой семье скоро появились другие дети... Но совсем выбросить отца из сердца ему не удалось. Наверное, поэтому в двадцать лет он нашел его. Но эта встреча не принесла радости ни отцу, ни сыну. У Михаила Андриановича была молодая жена и маленькие дети, он занимал солидный пост, и появление взрослого сына, которого он почти не помнил, в планы Рубцова - старшего не входило.
   Воспитываясь в детском доме, он мечтал о море, которого никогда не видел, а закончив семилетку, отправляется поступать в рижское мореходное училище, но куда его не взяли по возрасту.
   Детдом в селе Никольском и само это село станут его малой родиной. Эта пронзительная детдомовская нота звучит во многих его стихах-воспоминаниях. Потом, после скитаний по морям, — а Рубцов будет служить на эсминце Северного флота, потом устроится кочегаром на рыболовецком судне, — он всегда будет возвращаться в Никольское. Образ этой Николы, как он называет в стихах село, навсегда вошел в русскую поэзию.

Хотя проклинает приезжий
Дороги моих побережий,
Люблю я деревню Николу,
Где кончил начальную школу!

   Вологодская "малая родина" дала ему главную тему будущего творчества - "старинную русскую самобытность", стала центром его жизни, "землёй... священной", где он чувствовал себя "и живым, и смертным".

  После окончания Тотемского лесотехническом техникума будущий поэт работает кочегаром в архангельском траловом флоте треста "Севрыба" и разнорабочим на опытном военном полигоне в Ленинграде.

   Из армии он вернулся сюда, в эту вторую столицу, работая попеременно слесарем, кочегаром и шихтовщиком на Кировском заводе. На заводе участвовал в работе литературного объединения «Кировец», печатался в первых коллективных сборниках, выступал на вечерах, изучал русскую поэзию.
    Однако в душе он живет поэзией, а потому решает изменить свою судьбу. В 1962 Рубцов поступил в Литературный институт им. М. Горького в Москве и познакомился с В. Соколовым, С. Ю. Куняевым, В. В. Кожиновым и другими литераторами. Дружеское участие не раз помогало ему и в творчестве, и в делах по изданию стихов, очень скоро он стал известен в среде модных столичных поэтов. История учебы Рубцова в Литинституте была весьма драматичной: приказом ректора его три раза отчисляли, а потом три раза восстанавливали -- как писалось в официальных документах, за "пьяные дебоши и скандалы в общественных местах". Правда, впоследствии оказывалось, что Рубцов был не так уж и виноват поэт.
   С пребыванием в институте вскоре возникали проблемы, однако поэт продолжает писать, и в середине 1960-х у него выходят первые сборники. Автор поэтических сборников "Звезда полей", "Волны и скалы". По воспоминаниям родных, свое первое стихотворение он написал в тот день, когда умерла его мать....
  В августе 1964 года в журнале «Октябрь» выходит первая большая подборка его стихотворений, которая сразу ввела поэта в литературу. Многие увидели, что пришел большой поэт.
"Чудный месяц плывет над рекою",-
Где-то голос поет молодой.
И над родиной, полной покоя,
Опускается сон золотой!

Не пугают разбойные лица,
И не мыслят пожары зажечь,
Не кричит сумасшедшая птица,
Не звучит незнакомая речь.

Словно слышится пение хора,
Словно скачут на тройках гонцы,
И в глуши задремавшего бора
Все звенят и звенят бубенцы...

   Рубцов был непростым человеком. В нем уживались самые разные черты — кротость, доброта, но и тревога, угрюмость, гнев, даже злой какой-то норов, особенно когда поэт быть нетрезвым. В 1964 году за ряд прегрешений его перевели с дневного отделения на заочное, что означало потерю общежития. Другого жилья на белом свете у него не было. Начал скитаться по друзьям, уезжал в вологодскую деревню, где пытался наладить жизнь семейную, но не получалось... Хотя там, в вологодской деревне, уже росла его дочка. Он срывался, опять уезжал, то на Алтай, то в Москву, то в Ленинград...

  В 1967 году в издательстве «Советский писатель» была издана книга Николая Рубцова «Звезда полей», которая сразу поставила поэта в первый ряд отечественных поэтов. Через два года в Вологде был издан сборник «Душа хранит».
  Закончив Литературный институт Николай был принят в штат газеты "Вологодский комсомолец". В этом же году в его жизни (к тому времени он развелся с первой женой Генриетой)  впервые появилась женщина, сыгравшая впоследствии роковую роль. Поначалу поэт не произвел на Людмилу Дербину (Грановскую) никакого впечатления -- старый берет, потрепанное пальто. Но прочитав книгу его стихов "Звезда полей", Дербина влюбилась. Зная, что личная жизнь Рубцова неустроена, она приехала к нему в Вологду и пошла работать библиотекарем. Позднее Людмила вспоминала, что хотела только одного -- сделать жизнь любимого человека лучше, счастливее. "Он был поэт, -- рассказывала она, -- а спал, как последний босяк. У него не было ни одной подушки, только одна прожженная простыня и прожженное рваное одеяло. Все восхищались его стихами, а как человек он никому не был нужен".

   В 1970 году вышла новая московская книга «Сосен шум». К этому времени в Вологде поэту дали однокомнатную квартиру. Вроде бы появился свой угол, где можно отдыхать от дорог и писать стихи. Его поддерживают вологодские писатели — Василий Белов, живший тогда в Вологде Виктор Астафьев, Виктор Коротаев, Александр Романов, Василий Оботуров. Вологда входит в стихи Рубцова как любимый город — с ее храмами, старинными деревьями, рекой и пароходами, с ее людьми.
  Трудности житейские одолевали Николая и в этот период. Денег зачастую не было, просить он не умел, перебивался. В отличие от «эстрадных» поэтов, которым часто подкидывали то государственную премию, то еще какую, Рубцову даже какую-нибудь областную, типа премии вологодского комсомола, — не давали.
  Будучи человеком мистического склада, поэт любил разного рода предсказания и гадания, знал много небылиц про нечистую силу и порой темными ночами рассказывал их друзьям по общежитию Литинститута "на сон грядущий". Однажды он решил погадать на свою судьбу -- из черной копировальной бумаги вырезал самолетики, открыл окно и, присвоив каждому самолетику имя одного из присутствующих, стал пускать их в окно. Первый самолет плавно пролетел несколько метров и сел на снег, второй -- тоже. "А это -- моя судьба", -- сказал Рубцов и запустил третий самолет. Едва тот взмыл в воздух, его подхватило неизвестно откуда взявшимся ветром (погода в тот вечер была тихая) и резко швырнуло вниз. Увидев это, Рубцов потемнел лицом, закрыл окно и больше самолетики не пускал.

В одном из стихотворений Николай Михайлович написал:
Я умру в крещенские морозы.
Я умру, когда трещат берёзы.
А весною ужас будет полный:
На погост речные хлынут волны!
Из моей затопленной могилы
Гроб всплывёт, забытый и унылый,
Разобьётся с треском,
и в потёмки
Уплывут ужасные обломки.
Сам не знаю, что это такое...
Я не верю вечности покоя!...
   Так и произошло. 19 января 1971 года, во время тяжелой ссоры с Людмилой Дербиной женщиной, на которой собирался жениться, он был убит этой самой женщиной. В Вологде до сих пор говорят: «Задушила любовница». — «Почему?» — «Часто пил». Нина Груздева, вологодская поэтесса, близко знавшая Рубцова, с этим мнением не согласна: «Такое ощущение, что за ним следили — пьет или не пьет. На самом деле Коля был просто скромным и молчаливым человеком. Спиртное позволяло ему расслабиться, стать более разговорчивым. Тогда он в компаниях начинал читать свои стихи, аккомпанируя себе на гитаре». Женщина, которая задушила поэта, отсидела в тюрьме и сейчас живет в Петербурге, выступает со своими стихами и воспоминаниями о Рубцове. Свой поступок она объясняет двумя словами: «Злой рок». Ее слова совпадают в некотором роде и с мыслями исследователя жизни и творчества поэта, хорошо знавшего Николая Рубцова, — Вадима Валериановича Кожинова: «И нет сомнения, что гибель его не была случайной. В целом ряде стихотворений с полной ясностью выразилось доступное немногим истинным поэтам, остро ощущающим ритм своего бытия, предчувствие близкой смерти».

   Как вспоминал впоследствии писатель Юрий Нагибин, в милиции ей долго не верили -думали, что "дама сильно выпимши". Когда в квартиру все-таки пришли, тело еще не успело остыть - если бы немного раньше, Рубцова можно было спасти... В протоколе о гибели поэта были зафиксированы икона, пластинка песен Вертинского и 18 бутылок из-под вина.
   Вологодский городской суд приговорил Дербину к восьми годам лишения свободы за умышленное убийство в ссоре, на почве неприязненных отношений. Она провела в неволе пять лет и семь месяцев и вышла по амнистии к 8 Марта. После этого приехала в Ленинград и устроилась на работу в библиотеку Академии наук. Все это время бремя вины не давало ей покоя, она молилась в церкви, исполняла епитимью - наказание за грехи.
  Публицист и заместитель главного редактора газеты «Завтра» Владимир Бондаренко, указывая в 2000 году, что смерть Рубцова, так или иначе, наступила в результате действий Дербиной, назвал её мемуары «бессмысленными и суетными попытками оправдания»
Биографы упоминают о стихотворении Рубцова «Я умру в крещенские морозы» как о предсказании даты собственной смерти. В Вологодском музее Н. Рубцова хранится завещание поэта, найденное после смерти: «Похороните меня там, где похоронен Батюшков». Было ему 35 лет.
   Похоронен Николай Рубцов в Вологде на Пошехонском кладбище.
В Вологде одна из улиц названа именем поэта. Ему поставлен памятник работы скульптора В. Клыкова. Рубцов сегодня всеми признан. Он классик. На его стихи написаны десятки песен. Ему премий не давали, но после смерти появилась литературная премия имени Рубцова «Звезда полей». Во многих городах России есть рубцовские центры, где проводятся «Рубцовские чтения».
Приведу несколько мнений критиков о поэзии Николая Рубцова.
    Юрий Селезнев: «Одно из самых привлекательных явлений в нашей литературе последних десятилетий — поэзия Николая Рубцова. Мало кому из поэтов не мечталось сказать о себе столь просто, убежденно и столь пророчески: „И буду жить в своем народе". Сказать не в поэтическом запале, но всем складом и духом своего творчества».
    Михаил Лобанов: «...от красоты родной земли, от „звезды полей" он шел к вифлеемской звезде, к нравственным ценностям...»
    Вадим Кожинов: «Николай Рубцов неопровержимо доказал, что даже в самых тяжелых обстоятельствах не умирало все то, что выразила великая русская поэзия. И может быть, именно потому так бесконечно дорого нам его творческое наследие».
Из воспоминаний соседей Н.М. Рубцова:

Дина Александровна Романова:

– Летом 1970 года я выходила из своей квартиры, – вспоминала Дина Александровна. – Смотрю, от него выбежала жена, Генриетта Михайловна, и крикнула: «Лена! Идём отсюда! Нам здесь делать нечего!» А вслед за ними бежит Рубцов. Раздетый, хромает, и даже на улицу выскочил, и кричит: «Родные мои, не покидайте меня! Я погибну без вас!» И всё бежал и кричал: «Я погибну без вас!» А потом вернулся. Не догнал... Идёт вверх по лестнице, голову вниз опустил, меня даже не заметил, не поздоровался »
   Это свидетельство Дины Александровны особенно важно, так как в журнале «Слово» (№ 7-8, 1993 г.) Дербина пишет, что Рубцов в этот день «выгнал» жену и дочь из квартиры. Об этой истории я рассказала в 1996 году вологодскому писателю Александру Романову. Он даже ахнул: «Какой же это важный факт из биографии Рубцова!» Слова Романова подтвердили наши мысли о том, что много еще неизвестно о поэте даже самым близким его друзьям. Этот случай и определил наши дальнейшие задачи.
   В том же году я приехала в с. Никольское Тотемского района Вологодской области и
спросила Генриетту Михайловну, вдову Рубцова, почему же она не вернулась, если такие
страшные слова кричал ей её муж, Николай Михайлович. Она ответила: «Я так была расстроена, когда увидела в его квартире эту женщину, слышала, что он что-то кричит, но слов его не разобрала». Через несколько недель получаю от Генриетты Михайловны письмо о том, что она съездила в Петербург к дочери Елене Николаевне Рубцовой, которая подтвердила: «Именно эти слова кричал папа. Я запомнила их на всю свою жизнь».

Алексей Сергеевич Богачёв:
Рубцова называл своим лучшим другом:
– Напишет, бывало, стихи и бежит со своего пятого этажа ко мне, чтобы пропеть их под мою гармонь. Нравилась она ему. Его гармонь была похуже моей. Знали бы вы, как любил он музыку Чайковского. Как начнёт играть «Танец маленьких лебедей», так и заслушаешься. По радио так не сыграют!
На мой вопрос: «А видели вы его, убийцу, и какая она была?» – Алексей Сергеевич ответил:
– Людка-то? Вот видите, какой я огромный, полный и большой! Так я бы в ней уместился и перевернулся бы несколько раз. Вот каких габаритов она была. Рыжая. Приходила ко мне, всегда выпивши или пьяная. Всё кошку свою просила отдать. А она, кошка, пряталась от неё. Как-то прихожу с ночного дежурства, а жена моя, Зоя, плачет! Рассказывает, что убила Рыжая моего друга. Так я места себе не находил. Мы оба плакали. Никто меня не просил, сам я на суд пошёл в качестве свидетеля, чтобы обличить убийцу. Доказывал я, что она пьяницей была. Злыми глазами она на меня на суде смотрела...»

   Первая книга стихов "Лирика" вышла в 1965 в Архангельске. Затем были изданы поэтические сборники "Звезда полей" (1967), "Душа хранит" (1969), "Сосен шум" (1970). Готовившиеся к печати "Зелёные цветы" появились уже после смерти поэта.

   После смерти были опубликованы сборники: "Последний пароход" (Москва, 1973), "Избранная лирика" (Вологда, 1974), "Подорожники" (Москва, 1975), "Стихотворения" (1977).

   Поэзия Рубцова, предельно простая по своей стилистике и тематике, связанной преимущественно с родной Вологодчиной, обладает творческой подлинностью, внутренней масштабностью, тонко разработанной образной структурой.
О своей поэзии сам Николай Рубцов написал:
Я переписывать не стану
Из книги Тютчева и Фета,
Я даже слушать перестану
Того же Тютчева и Фета.
И я придумывать не стану
Себя особого, Рубцова,
За это верить перестану
В того же самого Рубцова,
Но я у Тютчева и Фета
Проверю искреннее слово,
Чтоб книгу Тютчева и Фета
Продолжить книгою Рубцова!..

   Особенной известностью пользуются песни на его стихи "В горнице моей светло", "Я буду долго гнать велосипед", "В минуты музыки печальной" , «Улетели листья» и другие в исполнении известных звезд эстрады.

Я буду долго гнать велосипед

{youtube}8-wcUUAyrx0{/youtube}

 

В горнице моей светло

{youtube}GtFb-iwwEHs{/youtube}

 

Советуем прочитать:
• Белков В. С. Жизнь Рубцова. Вологда, изд-во «Андрогин». 1993 г.-311с.: ил.
• Белков В. С. Первые итоги (Из жизни Николая Рубцова). Вологда. 1999 г.-279 с.: ил.
• Коняев Н. М. Николай Рубцов. — (Жизнь замечательных людей; Серия биографий; Выпуск 797). — Москва: Молодая Гвардия, 2001. — 364(4) с.: ил.

Источник фото: www.arsii.ru, nmkravchenko.livejournal.com, www.liveinternet.ru, foma.ru, totma-region.ru

  В 1921 году Гроссман окончил школу и до 1923 года жил с отцом и учился на подготовительном курсе Киевского высшего института народного образования, затем перевёлся на химическое отделение физико-математического факультета 1-го Московского государственного университета, которое окончил в 1929 году. В 1929 году после окончания вуза В. С. Гроссман едет по распределению на Донбасс, где сначала работает химиком-аналитиком на шахте «Смолянка-II» (В. Гроссман с гордостью вспоминал, что это самая глубокая и самая жаркая шахта в стране), впоследствии — в Донецком областном институте патологии и гигиены труда и одновременно ассистентом кафедры неорганической химии в медицинском институте.    В 1928 году в Киеве Гроссман встретил одноклассницу Анну Петровну Мацюк и женится на ней через несколько месяцев. Молодожёны не жили вместе, поскольку жена училась и работала в Киеве, а Гроссман остался в Москве. В январе 1930 года в Киеве родилась дочь Гроссмана Екатерина. Её сразу же отправили в Бердичев к бабушке.
   В 1932 году у Гроссмана диагностировали туберкулёз, который в дальнейшем оказался ошибочным и он по совету врачей переехал в Москву, где поселился вместе с сестрой Надей в семье тети на материнской линии Елизаветы Савельевны Алмаз и стал работать старшим химиком, а затем заведующим лабораторией и помощником главного инженера на карандашной фабрике им. Сакко и Ванцетти.
Но в 1933 году его сестру арестовали и посадили в воркутинский концлагерь, где Гроссман навестил её только в через год.
  В литературу Гроссман пришел из гущи жизни — провинциальной, шахтерской, заводской. Он многое успел повидать в годы своей юности и молодости. Литературной деятельностью Василий Гроссман занялся в конце 1920-х годов и уже в 1928 году отослал один из своих первых рассказов для публикации в «Правде». В это же время он сделал выбор между научной работой и литературой — в пользу последней.
   В апреле 1934 года в «Литературной газете» был опубликован рассказ о Гражданской войне «В городе Бердичеве», ставший дебютной художественной публикацией писателя. В том же году при поддержке Максима Горького опубликовал в газете «Литературный Донбасс» повесть из жизни шахтёров Донбасса «Глюкауф». Успех этих произведений укрепил Гроссмана в желании стать профессиональным писателем. В 1935, 1936 и 1937 годах издавались сборники его рассказов, в 1937—1940 годах — две части эпической трилогии «Степан Кольчугин» о революционном движении от 1905 года до Первой мировой войны.
В 1933 году он расстается с первой женой и в октябре 1935 года поселился с Ольгой Михайловной Губер (женой его близкого друга, писателя Бориса Губера) в Серебряном переулке у её сестры Евгении Михайловны, пока в 1937 году супруги не получили отдельную квартиру (их брак был оформлен в 1936 году).
В 1937 г. Борис Губер был арестован и расстрелян. Ольга Губер была также арестована как член семьи «врага народа». Тогда Гроссман оформил опекунство над ее двумя сыновьями и направил письма М.Калинину и в НКВД с просьбой освободить Ольгу Губер на том основании, что она уже несколько лет фактически была женой не Бориса Губера, а Гроссмана. Ольга Губер была освобождена.
   В 1937 г Василий Гроссман был принят в Союз писателей СССР. А еще до этого Василий Семенович начинает работу над трилогией о Донбассе. Роман «Степан Кольчугин» заслуженно получил признание как лучшее произведение на рабочую тематику, написанное в довоенные годы. Он был, единодушно выдвинут на Сталинскую премию. Однако Сталин, который не скрывал своей антипатии к Гроссману, в последний момент лично вычеркнул фамилию писателя из списка лауреатов.
  Как вспоминал Семен Липкин, друг Василия Семеновича, писатель, переводчик: «Когда мы в 1940 году познакомились с Гроссманом, я чувствовал, что он счастлив. Литературный успех (напечатана первая часть романа «Степан Кольчугин»), особенно ощутимый после полунищенской, одинокой жизни донбассовского инженера (первая жена с дочерью Екатериной жили отдельно в Киеве), новые умные, интересные друзья, красивая жена (Ольга Михайловна). Он был высокого роста, кудрявый, его любознательные глаза излучали добро. От него веяло здоровьем. В круг его знакомых входили Паустовский, Гайдар, Платонов».

Но на пороге уже была война.
    Его дочь Катя в начале войны вернулась в Киев к матери, которая второй раз вышла замуж. Они выжили в нацистской оккупации. В 1942 г. в Чистополе от взрыва снаряда у призывного пункта погиб Михаил, старший сын жены Гроссмана.
Летом 1941 года Василий Гроссман был мобилизован в Красную армию, ему было присвоено звание интенданта 2-го ранга. С августа 1941-го по август 1945 года служил специальным военным корреспондентом газеты «Красная звезда» на Центральном, Брянском, Юго-Западном, Сталинградском, Воронежском, 1-м Белорусском и 1-м Украинском фронтах. В 1942 году написал повесть «Народ бессмертен», ставшую его первым крупным произведением о Великой Отечественной войне.
   Во время немецкой оккупации города Бердичева мать писателя Екатерина Савельевна была переселена в гетто и 15 сентября 1941 года расстреляна в ходе одной из акций уничтожения еврейского населения в Романовке.

   Но до конца жизни писатель писал письма своей погибшей матери. «Дорогая моя, вот прошло 20 лет со дня твоей смерти. Я люблю тебя, я помню тебя каждый день своей жизни, и горе мое все эти 20 лет вместе со мной неотступно.   Я писал тебе 10 лет тому назад, и в моем сердце ты такая же, как была двадцать лет назад. И десять лет назад, когда я писал тебе свое первое после твоей смерти письмо, ты была такой же, как при жизни своей — моей матерью во плоти и в сердце моем. Я — это ты, моя родная. И пока живу я — жива ты. А когда я умру, ты будешь жить в той книге, которую я посвятил тебе и судьба которой схожа с твоей судьбой».
Её история будет отражена в посвящённом ей романе "Жизнь и судьба".
  Во время битвы за Сталинград В. С. Гроссман находился в городе с первого до последнего дня уличных боёв. За участие в Сталинградской битве, в том числе в боях на передней линии обороны, награждён орденом Красного Знамени. В 1943 году ему было присвоено звание подполковника. На мемориале Мамаева кургана выбиты слова из его очерка «Направление главного удара»: «Железный ветер бил им в лицо, а они всё шли вперёд, и снова чувство суеверного страха охватывало противника: люди ли шли в атаку, смертны ли они?». Повести «Народ бессмертен», «Сталинградские очерки», другие военные очерки сложились в книгу 1945 года «Годы войны».
   В. С. Гроссман был в числе корреспондентов, первыми ступивших в освобождённые советскими войсками концлагеря Майданек и Треблинка. Описание увиденного в Майданеке было поручено Констатину Симонову, а о Треблинке в конце 1944 года Гроссман опубликовал статью «Треблинский ад», открывшую тему Холокоста в СССР. После войны Гроссман и Илья Эренбург составили так называемую «Чёрную книгу» — сборник свидетельств и документов о Холокосте. «Чёрная книга» была издана на английском языке в 1947 году в Нью-Йорке, но русское её издание тогда так и не появилось; набор был рассыпан в 1948 году; идеологическая установка требовала не выделять ни одну национальность в рамках всего пострадавшего в ходе войны населения СССР. Первое издание на русском вышло лишь в 1980 году с купюрами в Израиле.
После войны. «Жизнь и судьба»
    С 1946 по 1959 год работал над дилогией «За правое дело» и «Жизнь и судьба». Роман «За правое дело» был высоко оценен читателями, в библиотеках за номерами «Нового мира», где печатались куски романа, выстраивались очереди.
   Рукопись продолжения опубликованного в «Новом Мире» романа «За правое дело» — романа «Жизнь и судьба», носящего резко антисталинский характер, над которым писатель работал с 1950 года, была отдана автором для публикации в редакцию журнала «Знамя». В феврале 1961 года были конфискованы копии рукописи и черновики при обыске КГБ дома Гроссмана. Была изъята и копия романа, находившаяся для перепечатки в редакции журнала «Новый Мир». Главный редактор журнала «Знамя» В. М. Кожевников сам отдал свой экземпляр в КГБ. Пытаясь спасти свою книгу, В. С. Гроссман писал Н. С. Хрущёву:
   Я прошу Вас вернуть свободу моей книге, я прошу, чтобы о моей рукописи говорили и спорили со мной редакторы, а не сотрудники Комитета Государственной Безопасности.... Нет правды, нет смысла в нынешнем положении, в моей физической свободе, когда книга, которой я отдал свою жизнь, находится в тюрьме, ведь я её написал, ведь я не отрекался и не отрекаюсь от неё.... Я по-прежнему считаю, что написал правду, что писал её, любя и жалея людей, веря в людей. Я прошу свободы моей книге.
  В конечном счёте, Гроссмана принял член Политбюро М. А. Суслов, огласивший подготовленное референтами (сам он роман не прочёл) решение о том, что о возврате рукописи «не может быть и речи», и что роман может быть напечатан в СССР не раньше, чем через 200—300 лет.  Вместе с «Жизнью и судьбой» была конфискована рукопись повести «Всё течёт», затрагивавшей тему возвращения человека из сталинских лагерей, над которой Гроссман работал с 1955 года.
   Гроссману приклеили ярлык «внутренний эмигрант». Везде отказывались печатать. Как вспоминал Семен Липкин, «Гроссман старел на глазах у близких. В его курчавой голове прибавились седины, появилась на макушке лысинка. Вернулась, отпустившая было астма. Походка стала шаркающей. Телефон у него замолк, многие старые друзья его покинули».
   Возможно, следствием тяжелых нервных потрясений и депрессии явилось его заболевание: в конце 1962 года у Гроссмана обнаружили рак. Весной 63-го года он перенес изнурительную, но уже оказавшуюся бесполезной операцию. Превозмогая боль, не поддаваясь отчаянию, он продолжал работать. «У меня бодрое, рабочее настроение, и меня это очень удивляет – откуда оно берется? Кажется, давно уж должны были опуститься руки, а они, глупые, все тянутся к работе», – писал он осенью 1963 года жене. Потрясение подточило здоровье писателя и, по мнению биографов, ускорило его смерть. Василий Гроссман умер, от рака почки после неудачной операции в ночь с 14 на 15 сентября 1964 года немного не дожив до 59 лет.
   По случайному совпадению, это произошло день в день, через 23 года после трагической смерти матери. Похоронен в Москве на Троекуровском кладбище. Из книги Анатолия Бочарова «Василий Гроссман: Жизнь, творчество, судьба»: «Верил ли он, что все-таки дойдет до людей свет его прозы, подобно свету уже угасшей звезды? Или умирал в беспредельном отчаянии, от которого не придумано обезболивающих средств, что останутся безвестными его надежды, его боль, его любовь, как остались безвестными надежды, боль, любовь тех, кто сгинул в треблинских печах или колымской мерзлоте? Смел ли мечтать, что его уже немолодые друзья дерзнут и успеют еще при своей жизни издать уцелевшие рукописи, что не затеряются его творения, словно облетевшие листья, в ворохах чужих архивов, рукописей, ненужных бумаг?»
   Другая копия романа «Ж. и С.», сохранённая другом Гроссмана поэтом С. И. Липкиным, в середине 1970-х, уже после смерти писателя, с помощью А. Д. Сахарова и В. Н. Войновича была вывезена на Запад. Роман был опубликован в Швейцарии в 1980-м, его расшифровали с микрофильма профессора-эмигранты Ефим Эткинд из Парижа и Шимон Маркиш из Женевы, последний способствовал изданию в Лозанне. В СССР роман вышел в 1988 году, во время перестройки.  В начале XXI века к творчеству писателя появился повышенный интерес. Осенью 2011 года его роман «Жизнь и судьба» возглавил список бестселлеров в Великобритании. Американская газета «Уолл-стрит джорнэл» назвала роман одной из величайших книг двадцатого столетия. Некоторые литературные критики назвали этот роман «лучшим романом XX века», «лучшим русскоязычным романом XX века», а его автора — соответственно лучшим русским писателем XX века. Отдел драмы национальной радиовещательной корпорации Би-би-си создал для британского «Радио 4» 13-ти серийный радиоспектакль по роману Василия Гроссмана для миллионной аудитории.
   Примечательно, что его фамилия в переводе означает «большой человек». Таковым он и является – Большим Человеком и Большим Писателем. Честный, бескомпромиссный, терпеливый, бесстрашный, верный в дружбе и верящий в людей. «Вася, ты же Христос» – говорил ему Андрей Платонов.

Экранизации:
В 1957 году роман «Степан Кольчугин» был экранизирован (режиссёр Т. Родионова).
По рассказу «В городе Бердичеве» режиссёром А. Я. Аскольдовым в 1967 году был снят фильм «Комиссар», который был запрещён и впервые показан в 1988 году.
В 2011—2012 гг. Сергей Урсуляк снял телесериал «Жизнь и судьба» по сценарию Эдуарда Володарского (его последняя работа).

Источники фото: nnm.me, www.andrewnurnberg.com, nashasreda.ru, lavinak.ru, www.2000.ua, www.medved-magazine.ru, www.day.kiev.ua

 

Игра в бисер. Василий Гроссман. Жизнь и судьба

{youtube}Xj8FDFDOWNs{/youtube}

  Будущий великий врач родился (13) 27 ноября 1810 года в Москве. Его отец служил казначеем. Иван Иванович Пирогов имел четырнадцать детей, большинство умерло в младенчестве; из шестерых оставшихся в живых Николай был самый юный.
Получить образование ему помог знакомый семьи — известный московский врач, профессор Московского университета Е. Мухин, который заметил способности мальчика и стал заниматься с ним индивидуально.
   Когда Николаю исполнилось четырнадцать лет, он поступил на медицинский факультет Московского университета. Для этого ему пришлось прибавить себе два года, но экзамены он сдал не хуже своих старших товарищей. Пирогов учился легко. Кроме того, ему приходилось постоянно подрабатывать, чтобы помочь семье. Наконец Пирогову удалось устроиться на должность прозектора в анатомическом театре. Эта работа дала емy бесценный опыт и убедила его в том, что он должен стать хирургом. Закончив университет одним из первых по успеваемости, Пирогов нравился для подготовки к профессорской деятельности в Юрьевский университет в городе Тарту. В то время этот университет считался лучшим в России. Здесь, в хирургической клинике. Пирогов проработал пять лет, блестяще защитил докторскую диссертацию и в двадцать шесть лет стал профессором хирургии.

   Темой диссертации он избрал перевязку брюшной аорты, выполненную до того времени — и то со смертельным исходом — лишь однажды английским хирургом Эстли Купером. Выводы пироговской диссертации были одинаково важны и для теории, и для практики. Он первый изучил и описал топографию, то есть расположение брюшной аорты у человека, расстройства кровообращения при ее перевязке, пути кровообращения при ее непроходимости, объяснил причины послеоперационных осложнений. Он предложил два способа доступа к аорте: чрезбрюшинный и внебрюшинный. Когда всякое повреждение брюшины грозило смертью, второй способ был особенно необходим. Эстли Купер, в первый раз перевязавший аорту чрезбрюшинным способом, заявил, познакомившись с диссертацией Пирогова, что, доводись ему делать операцию вновь, он избрал бы уже иной способ. Это ли не высшее признание!
   Когда Пирогов после пяти лет пребывания в Дерпте отправился в Берлин учиться, прославленные хирурги, к которым он ехал с почтительно склоненной головой, читали его диссертацию, поспешно переведенную на немецкий.
Учителя, более других сочетавшего в себе все то, что искал в хирурге Пирогов, он нашел не в Берлине, а в Геттингене, в лице профессора Лангенбека. Геттингенский профессор учил его чистоте хирургических приемов. Он учил его слышать цельную и завершенную мелодию операции. Он показывал Пирогову, как приспосабливать движения ног и всего тела к действиям оперирующей руки. Он ненавидел медлительность и требовал быстрой, четкой и ритмичной работы.
Возвращаясь домой, Пирогов тяжело заболел и был оставлен для лече-ния в Риге. Риге повезло: не заболей Пирогов, она не стала бы площадкой его стремительного признания. Едва Пирогов поднялся с госпитальной койки, он взялся оперировать. До города и прежде доходили слухи о подающем великие надежды молодом хирурге. Теперь предстояло подтвердить бежавшую далеко впереди добрую славу.
  Он начал с ринопластики: безносому цирюльнику выкроил новый нос. Потом он вспоминал, что это был лучший нос из всех изготовленных им в жизни. За пластической операцией последовали неизбежные литотамии, ампутации, удаления опухолей. В Риге он впервые оперировал как учитель.
   Из Риги он направился в Дерпт, где он узнал, что обещанную ему московскую кафедру отдали другому кандидату. Но ему повезло — Иван Филиппович Мойер передал ученику свою клинику в Дерпте.

  Одно из самых значительных сочинений Пирогова — это завершенная в Дерпте «Хирургическая анатомия артериальных стволов и фасций». Уже в самом названии подняты гигантские пласты — хирургическая анатомия, наука, которую с первых, юношеских своих трудов творил, воздвигал Пирогов, и единственный камешек, начавший движение громад — фасции.
   Фасциями до Пирогова почти не занимались: знали, что есть такие волокнистые фиброзные пластинки, оболочки, окружающие группы мышц или отдельные мышцы, видели их, вскрывая трупы, натыкались на них во время операций, рассекали ножом, не придавая им значения.
   Пирогов начинает с очень скромной задачи: он берется изучить направление фасциальных оболочек. Познав частное, ход каждой фасции, он идет к общему и выводит определенные закономерности положения фасций относительно близлежащих сосудов, мышц, нервов, открывает определенные анатомические закономерности.

   Все, что открыл Пирогов, нужно ему не само по себе, все это нужно ему, чтобы указать наилучшие способы производства операций, в первую очередь «найти правильный путь для перевязки той или иной артерии», как он говорит. Вот тут-то и начинается новая наука, созданная Пироговым — это хирургическая анатомия.   Зачем вообще хирургу анатомия, спрашивает он: только ли для того, чтобы знать строение человеческого тела? И отвечает: нет, не только!

  Хирург, объясняет Пирогов, должен заниматься анатомией не так, как анатом. Размышляя о строении человеческого тела, хирург ни на миг не может упускать из виду того, о чем анатом и не задумывается, — ориентиров, которые укажут ему путь при производстве операции.
   Описание операций Пирогов снабдил рисунками. Ничего похожего на анатомические атласы и таблицы, которыми пользовались до него. Никаких скидок, никаких условностей — величайшая точность рисунков: пропорции не нарушены, сохранена и воспроизведена всякая веточка, всякий узелок, перемычка. Пирогов не без гордости предлагал терпели¬вым читателям проверить любую подробность рисунков в анатомическом театре. Он не знал еще, что впереди у него новые открытия, высшая точность...
   А пока он отправляется во Францию, куда пятью годами раньше, после профессорского института, его не пожелало отпустить начальство. В парижских клиниках он схватывает кое-какие занятные частности и не находит ничего неведомого. Любопытно: едва оказавшись в Париже, он поспешил к известному профессору хирургии и анатомии Вельпо и застал его за чтением «Хирургической анатомии артериальных стволов и фасций»...
   В 1841 году Пирогов был приглашен на кафедру хирургии в Медико-хирургическую академию Петербурга. Здесь ученый проработал более десяти лет и создал первую в России хирургическую клинику. В ней он основал еще одно направление медицины — госпитальную хирургию.
  Он приехал в столицу победителем. В аудиторию, где он читает курс хирургии, набивается человек триста, не менее: теснятся на скамьях не только медики, послушать Пирогова являются студенты других учебных введений, литераторы, чиновники, военные, художники, инженеры, даже дамы. О нем пишут газеты и журналы, сравнивают его лекции с концертами прославленной итальянки Анжелики Каталани, то есть с божественным пением сравнивают его речь о разрезах, швах, гнойных воспалениях и результатах вскрытий.
   Николая Ивановича назначают директором Инструментального завода, и он соглашается. Теперь он придумывает инструменты, которыми любой хирург сделает операцию хорошо и быстро. Его просят принять должность консультанта в одной больнице, в другой, в третьей, и он опять соглашается.
   Но не только благожелатели окружают ученого. Немало у него завистников и врагов, которым претит рвение и фанатизм врача. На втором году петербургской жизни Пирогов тяжело заболел, отравленный госпитальными миазмами и дурным воздухом мертвецкой. Полтора месяца не мог подняться. Он жалел себя, растравлял душу горестными раздумьями о прожитых без любви годах и одинокой старости.
   Он перебирал в памяти всех, кто мог бы принести ему семейную любовь и счастье. Самой подходящей из них показалась ему Екатерина Дмитриевна Березина, девушка из родовитой, но развалившейся и сильно обедневшей семьи. Состоялось торопливое скромное венчание.
Пирогову было некогда — великие дела ждали его. Он попросту запер жену в четырех стенах нанятой и, по советам знакомых, обставленной квартиры. В театр не возил, потому что допоздна пропадал в театре анатомическом, на балы с ней не ездил, потому что балы безделье, отбирал у нее романы и подсовывал ей взамен ученые журналы. Пирогов ревниво отстранял жену от подруг, потому что она должна была всецело принадлежать ему, как он всецело принадлежит науке. А женщине, наверно, было слишком много и слишком мало одного великого Пирогова.
   Екатерина Дмитриевна умерла на четвертом году супружества, оставив Пирогову двух сыновей: второй стоил ей жизни.
  Но в тяжкие для Пирогова дни горя и отчаяния случилось великое событие — высочайше был утвержден его проект первого в мире Анатомического института.
16 октября 1846 года произошло первое испытание эфирного наркоза. И он быстро стал завоевывать мир. В России первую операцию под наркозом сделал 7 февраля 1847 года товарищ Пирогова по профессорскому институту, Федор Иванович Иноземцев. Он возглавлял кафедру хирургии Московского университета.
  Николай Иванович первую операцию с применением обезболивания сделал на неделю позже. Но Иноземцев с февраля по ноябрь 1847 года сделал под наркозом восемнадцать операций, а Пирогов уже к маю 1847 года получил результаты пятидесяти. За год в тринадцати городах России было совершено шестьсот девяносто операций под наркозом. Триста из них пироговские!
   Вскоре Николай Иванович принял участие в военных действиях на Кавказе. Здесь, в ауле Салты, он впервые в истории медицины начал оперировать раненых с эфирным обезболиванием. Всего великий хирург провел около 10000 операций под эфирным наркозом.

  Как-то раз, проходя по рынку, Пирогов увидел, как мясники распиливают на части коровьи туши. Ученый обратил внимание на то, что на срезе хорошо видно расположение внутренних органов. Через некоторое время он испробовал этот способ в анатомическом театре, распиливая специальной пилой замороженные трупы. Сам Пирогов это называл «ледяной анатомией». Так родилась новая медицинская дисциплина — топографическая анатомия.
   С помощью изготовленных подобным образом распилов Пирогов составил первый анатомический атлас, ставший незаменимым руководством для врачей-хирургов. Теперь они получили возможность оперировать, нанося минимальные травмы больному. Этот атлас и предложенная Пироговым методика стали основой всего последующего развития оперативной хирургии.
   После смерти Екатерины Дмитриевны Пирогов остался один. «У меня нет друзей», — признавался он с обычной прямотой. А дома его ждали мальчики, сыновья, Николай и Владимир. Пирогов дважды неудачно пытался жениться по расчету, чего он не считал нужным скрывать от себя самого, от знакомых, похоже, что и от девиц, намечаемых в невесты.

   В небольшом кружке знакомых, где Пирогов иногда проводил вечера, ему рассказали про двадцатидвухлетнюю баронессу Александру Антоновну Бистром, восторженно читающую и перечитывающую его статью об идеале женщины. Девушка чувствует себя одинокой душой, много и серьезно размышляет о жизни, любит детей. В разговоре ее называли «девушкой с убеждениями».
   Пирогов сделал баронессе Бистром предложение. Она согласилась. Собираясь в имение родителей невесты, где предполагалось сыграть незаметную свадьбу. Пирогов, заранее уверенный, что медовый месяц, нарушив привычные его занятия, сделает его вспыльчивым и нетерпимым, просил Александру Антоновну подобрать к его приезду увечных бедняков, нуждающихся в операции: работа усладит первую пору любви!
  Когда в 1853 году началась Крымская война, Николай Иванович счел своим гражданским долгом отправиться в Севастополь. Он добился назначения в действующую армию. Оперируя раненых, Пирогов впервые в истории медицины применил гипсовую повязку, которая позволила ускорить процесс заживления переломов и избавила многих солдат и офицеров от уродливого искривления конечностей.
Важнейшей заслугой Пирогова является внедрение в Севастополе сортировки раненых: одним операцию делали прямо в боевых условиях, друга эвакуировали в глубь страны после оказания первой помощи. По его инициативе в русской армии была введена новая форма медицинской помощи — появились сестры милосердия. Таким образом, именно Пирогов заложил основы военно-полевой медицины.
   После падения Севастополя Пирогов вернулся в Петербург, где на приеме у Александра II доложил о бездарном руководстве армией князем Меньшиковым. Царь не захотел прислушаться к советам Пирогова, и с этого момента Николай Иванович впал в немилость.

   Он ушел из Медико-хирургической академии. Назначенный попечителем Одесского и Киевского учебных округов, Пирогов пытается изменить существовавшую в них систему школьного образования. Естественно, его действия привели к конфликту с властями, и ученому пришлось оставить свой пост.
   На некоторое время Пирогов поселился в своем имении «Вишня» неподалеку от Винницы, где организовал бесплатную больницу. Он выезжал оттуда только за границу, а также по приглашению Петербургского университета для чтения лекций. К этому времени Пирогов уже был членом нескольких иностранных академий.
   В мае 1881 года в Москве и Петербурге торжественно отмечали пятидесятилетие научной деятельности Пирогова. С приветствием к нему обратился великий русский физиолог Сеченов. Однако в это время ученый уже был неизлечимо болен, и летом 1881 года он умер в своем имении.
   Значение деятельности Пирогова состоит в том, что своим самоотверженным и часто бескорыстным трудом он превратил хирургию в науку, вооружив врачей научно обоснованной методикой оперативного вмешательства.
Незадолго до смерти ученый сделал еще одно открытие — предложил совершенно новый способ бальзамирования умерших. До наших дней в церкви села Вишни хранится набальзамированное этим способом тело самого Пирогова.
   Память о великом хирурге сохраняется и сейчас. Ежегодно в день его рождения присуждаются премия и медаль его имени за достижения в области анатомии и хирургии. В доме, где жил Пирогов, открыт музей истории медицины, кроме того, его именем названы некоторые медицинские учреждения и городские улицы.

Источник фото: www.medical-enc.ru, vmaksatihe.ru, garbuzenko62.ru, domovladelets.ru, tnktop.ucoz.ru, www.doklad-na-temu.ru, vivovoco.astronet.ru, www.medvestnik.by, domovladelets.ru

Использованная литература:
Сто великих ученых / авт.-сост. Д.К. Самин .— М. : Вече, 2001 .— 592 с. — (100 великих)
Интересно почитать:
Александров, А. Николай Пирогов: тени прошлого / Алексей Александров // Караван историй. — 2011 .— № 10 .— С. 262-271 .— 11 илл. — : 6 илл

 

Николай Пирогов. Гении и Злодеи

{youtube}5PwF7XfaE-o{/youtube}

Николай Пирогов. Патриарх русской хирургии

{youtube}gvR7JxlivQM{/youtube}